Добрый убийца

Другой доктор — женщина — внимательно разглядывала приборы, фиксирующие показатели жизнедеятельности пациента.

— Да, он в сознании, — сказал желтолицый. Эдик зажмурился, стараясь не выдать себя. — Нечего умирающего разыгрывать.

Скоро будешь показания давать, — строго сообщил врач.

— Притворяется? — безразличным тоном поинтересовалась женщина.

— Разыгрывает жмурика, — подтвердил желтолицый и, обратившись к санитару, добавил:

— Дай ему баландочки, а капельницу убирай. Пусть завтра в общую палату перебирается.

Санаторные условия ему больше ни к чему.

Санитар снял капельницу и вышел вслед за докторами. Снова оставшись в одиночестве, Кадков открыл глаза и уставился в потолок…

Зойка пришла домой к вечеру. Тогда он и наелся впервые до отвала. Но сначала он утолил другой голод — мужской. Как он набросился на нее! Эдик теперь с отвращением вспоминал пышные формы своей подруги. Вот ведь кто мог его заложить! Хотя Зойки больше нет. Он закрыл ей рот навсегда. Вспомнив, как удачно ему удалось распорядиться зельем старого ветеринара, Кадков самодовольно улыбнулся.

Старичок Галицкий и не подозревал, что его шведское лекарство годится не только для собак.

Первый опыт Эдику пришлось проделать над самим «Айболитом». Он позвонил в дверь ветеринара, когда в его кармане уже хрустели сторублевки и: доллары, а одет бывший зек был как «новый русский» в дорогие заграничные шмотки. Галицкий открыл дверь и первым делом посмотрел под ноги Эдика. Он искал глазами собачку и, не обнаружив ее, поднял удивленный взгляд на посетителя.

— Моего сенбернара переехала тачка. Надо усыпить. Собака при смерти, тащить его к вам тяжело, да и не захотел напрасно мучить, — сказал Эдик, вынув пятьдесят долларов.

— У меня прием, я не могу отлучаться, — посетовал Галицкий, с сожалением поглядев на купюру.

— Не беспокойтесь, зарядите мне шприц, и я сам все сделаю, — предложил сердобольный хозяин сенбернара.

Галицкий задумался, еще раз взглянул на зелененькую банкноту и пригласил Эдика в кабинет.

Там он открыл ящик стола и, взяв оттуда пузырек, ушел за шприцем. Когда Галицкий вернулся, Эдик внимательно рассмотрел бутылочку с ядом и удовлетворенно отметил, что в пузырьке еще осталось больше половины содержимого. Галицкий не успел произнести ни слова, как Эдик вырвал шприц из рук старенького ветеринара и всадил иголку тому чуть ниже локтя. Действие яда оказалось мгновенным. Галицкого тошнило, но он уже потерял сознание.