Добрый убийца

Петр достал из кармана ключи, но дверь в квартиру оказалась открытой.

— Что вы, диван не можете в угол нормально загнать? — услышала Надя баритон Кроткина.

— Шкаф задвиньте до стены. Так, теперь вправо, — это уже звучал бас Грыжина.

— На себя прими, потом вправо и чуть назад. — Надя остановилась у порога. Третий голос был до боли знаком.

Надя вошла и увидела Алексея. Ростоцкий без рубашки и босиком орудовал с рабочими.

— Алеша, — прошептала Надя. — Как я рада, что ты тут. Видишь, я тебе все наврала, и ты не сможешь стать крестным отцом нашего ребеночка.

— Он бы и так не смог им стать, — сказал Ерожин и, обняв Алексея, подвел его к жене.

— Почему ты так говоришь, Петя?

— Потому что Алексей Гаврилович Ростоцкий и есть твой родной отец, — сказал Ерожин и достал из портмоне фотографию.

Надя поглядела на карточку и увидела на ней молодого Алексея и улыбающуюся Райхон.

— Вот почему ко мне приходила мама! Спасибо тебе, Петя.

— Семейный заказ я выполнил, и на те деньги, что ты мне заплатила за работу, купил нам новую квартирку. — Он хотел еще что-то добавить, но в его кармане снова зазвонил мобильный.

— Ерожин, ты меня слышишь?

— Слышу, Никита, — ответил Петр Григорьевич, без труда узнав голос полковника Боброва.

— Со мной только что связались из посольства Грузии. Полчаса назад Карло Вахтангович Ахалшвили покончил жизнь самоубийством.

— Значит, он так и не смог себе объяснить этого… — немного помолчав, ответил подполковник.

— Ты о чем, Петр?

— Долго рассказывать. Я припомнил наш разговор с убийцей.

— Ты хотел знать перевод слова, написанного на рукоятке ножа, — напомнил Никита Васильевич.

Ерожин поблагодарил, спрятал телефон и посмотрел на жену. Надя сидела на диване с Алексеем Ростоцким и держала в руках маленького лопоухого щенка. Ее темные, прекрасные глаза светились от счастья."