Добрый убийца

Я хотел еще вчера сам податься в Пятигорск, да жена попала в больницу, — ответил Петр Григорьевич.

— Что с Надей?

— Ничего, уже все в порядке.

Никита Васильевич понял, что подполковник на личные темы говорить не хочет, и с удовольствием вернулся к делу.

— Теперь твоя очередь. Я тебе свои карты выложил.

Ерожин прошелся по кабинету, постоял у окна, затем сел напротив Боброва и тихо сказал:

— Вендетта.

— Ты имеешь в виду кровную месть?

— Именно так, — подтвердил Ерожин.

— Но мы с тобой не в Испании. О кровной мести среди грузин я ничего не слышал.

— В Грузии живет не один народ. Там есть мегрелы, есть хевсуры, есть сваны. Среди горцев такой обычай сохранился. Нодар Местия — сван. Ахалшвили тоже. Просто они давно не живут в горах.

— Допустим. Но с чего такая уверенность?

В этом преступлении обе жертвы — музыканты. Тебе не кажется это странным? — заметил Бобров.

— Казалось. Когда я узнал, что Местия скрывал свою музыкальную профессию, такое подозрение родилось и у меня. Но долго я с ним не носился.

— Сейчас мои орлы поехали в аэропорт.

Они встретят полковника внутренних дел Грузии, моего друга, Резо Салакаури. Мне бы хотелось, чтобы ты был при нашем разговоре, — попросил полковник.

— С удовольствием. Неплохо было бы до этого задержать убийцу, — согласился Ерожин.

— Мы уже распечатали портрет Ахалшвили-старшего. Думаю, ему не скрыться.

— Это хорошо. Но не думаю, что такой человек — генерал, большая шишка на батумской таможне — станет убегать, как заяц, — усмехнулся Петр Григорьевич.

— Тебе многое известно, поделись с другом подробностями. — Никита Васильевич нажал кнопку и, вернув вошедшему эксперту пакет с кинжалом, приготовился слушать.

— Причины этого преступления я не знаю:

Гоги Абашидзе хотел мне об этом рассказать, но не успел. Он по телефону сам себя обвинил в убийстве Нодара Местия.

— Ты думаешь, что он зарезал горца в театре? — удивился Бобров. — Но это ни в какие ворота…

— Нет, я этого не думаю, — улыбнулся Ерожин. — Там история другая. Если бы мы знали, почему покончила с собой Нателла Местия, мы бы знали и все остальное. Женщина была дочерью Карло Ахалшвили и сестрой Отария Ахалшвили. Они оба по каким-то причинам считали Нодара виновником ее гибели.