Добрый убийца

И хоть ворчал, что слабость к прекрасному полу мешает Ерожину добиться больших чинов, в глубине души он гордился парнем и симпатизировал его бесшабашности и презрению к званиям и карьере.

Генерал посмотрел на часы и снова потянулся к фляжке.

«Пора бы им быть», — подумал Иван Григорьевич и глотнул своего любимого армянского коньяка «Ани».

Время шло. Ермаков заходил несколько раз, но надолго не задерживался. Генерал все чаще поглядывал на часы:

«Только бы довезли нормально. Что-то долго они тянутся», — в очередной раз забеспокоился Иван Григорьевич и услышал стук женских каблучков.

В тишине больничных коридоров они звучали оглушительно громко. Дверь кабинета открылась, и Грыжин увидел жену Петра.

— Дядя Ваня! — проговорила Надя и бросилась к генералу.

— Довезли? — спросил Грыжин.

— Довезли. Профессор уже его смотрит. — Молодая женщина прижалась к Ивану Григорьевичу, с трудом сдерживая слезы. Грыжин обнял Надю и почувствовал, как она дрожит в его руках.

— Не надо, девочка. Ты умница. Ты сделала все, что могла.

— Правда? Вы правда так думаете? — всхлипнула Ерожина.

— В хорошие руки мы твоего мужа сдали.

Ермаков сам ногу на войне потерял. Он цену конечностям по себе знает. Зря резать не будет.

Если уж и решится, значит, по-другому нельзя.

— Я понимаю. Только бы жил, — вздохнула Надя и достала носовой платок.

— Вот и молодец, что понимаешь, — похвалил Грыжин девушку и подумал: «Нормальную бабу взял Петро в жены. Хоть и тоща, а сострадает мужу».

В коридоре снова послышался стук каблуков, но на этот раз шагающих явно было больше. Через минуту в кабинете заведующего отделением сидеть было не на чем. В больницу прибыло семейство Аксеновых почти что в полном составе. Не хватало только Любы и Глеба.

Марфа Ильинична привезла корзину с провизией. При виде продуктов Надя вспомнила, что очень давно ничего не ела. Хозяйничала Марфа Ильинична. Она поставила электрочайник и принялась выкладывать на рабочий стол профессора привезенные деликатесы.

Елена Николаевна пыталась уговорить Надю перекусить, но дочь от волнения потеряла аппетит:

— Мама, еда не лезет в горло. Давай дождемся заключения профессора…

— А я, с вашего разрешения, закушу, — сообщил Сева Кроткий. Он заметно похудел, но с тех пор как Надя его видела в больнице, уже успел немного наверстать в весе.

— Ты, Карлсон, ешь, а я пока не могу, — грустно сказала Надя.

Аксенов стоял молча и теребил пачку «Ротманса».