Чистосердечное убийство

Наконец удалось установить, что Ольга вышла через дверь, которая вела к лестнице. Прапорщик помнил, что она была одна, хотя он и разговаривал со знакомым сержантом. Да, виноват. На посту нельзя отвлекаться, но он уверен, что никого с ней не было.

— Точно, в такси она села! — вдруг уверенно заявил прапорщик. — Так и было. Теперь я вспомнил. Этот дружбан мой как раз дверь открыл, чтобы выйти на улицу. Я видел, как машина остановилась. Потом он своей тушей обзор загородил. За этим я видел, что она уже в машине.

— Девушка сама села? — спросил Гуров. — Около машины точно никого больше не было?

— Вот не могу сказать. Да и народ обычно мимо нас ходит, пешеходный переход прямо напротив нашего входа.

— Марка и цвет машины? — хмуро спросил Седов.

— Оранжевая… хотя нет. Точно, желтая «Лада Калина».

— Почему вы так уверены?

— Я вспомнил Путина. Он в Забайкалье по трассе ездил на такой же. Номер, конечно, было не видно, да я и не стал бы запоминать его. С чего бы? На крыше такая штука стеклянная, а на ней шашечки.

"Гуров поднялся в кабинет Рогозина и рассказал ему о случившемся. Подполковник согласился, что из попытки объявить Ольгу в розыск ничего не выйдет. Хотя бы потому, что заявление о пропаже человека могут подать только ближайшие родственники. Допустим Гуров, Седов или тот же Рогозин сейчас выйдут на местное начальство с рапортом, в котором укажут на возможность похищения девушки. Нет, ничего толкового эта попытка не даст.

— Первая же проверка и опрос дежурной смены покажет, что Ершову в машину никто насильно не сажал, — угрюмо констатировал Рогозин. — А уж если мы убедились, что кто-то извне умышленно влияет на ход следствия по факту гибели Бурмистрова, то такой рапорт просто засунут куда подальше. Да и мы засветимся со своим интересом к расследованию.

— Вы правы, — согласился Гуров. — Тут не рапортами надо размахивать. Значит, так, Алексей! Ты сейчас садишься в моем кабинете и начинаешь обзванивать все службы такси, сколько их есть в городе.

Теперь сыщику нужно было поговорить с майором Ершовым. Гуров снова воспользовался тем, что Рогозин имел право подписывать исходящие документы и запросы по линии своей службы.