Черный Арагац

— Ну-да, ну-да, — понимающе закивал Ардашев, делая пометки.

— Скажу вам по секрету, у Самуила Яковлевича Бриля есть знакомый эксперт. Вы будете всячески застрахованы от обмана.

— Что ж, благодарю!

— Всего доброго, сударь."

"Стоило Климу покинуть ювелирный магазин, как его хозяин тотчас поднял телефонную трубку и сказал:

— Нахичевань, нумер 252, антикварная лавка Бриля.

Глава 16

Исповедь

IМонастырь Сурб-Хач жил жизнью небольшого города. В деревянные ворота въезжали коляски и ломовики, сновали монахи и миряне.

За высокими каменными стенами тоже царила суета, но всё стихало, когда колокола главного храма возвещали о начале службы. Но сейчас звонница молчала, и в храме было пусто. И лишь один человек, стоя на коленях перед алтарём, молился святому Георгию, не стесняясь и во весь голос:

— Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои. Многократно омой меня от беззакония моего и от греха моего очисти меня, ибо беззакония мои я сознаю и грех мой всегда предо мной.

Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем. Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя. Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость. Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега. Дай мне услышать радость и веселие, и возрадуются кости, Тобою сокрушенные…

Когда молящийся произнёс последние слова, он поднялся с колен и перекрестился трижды.

— Что привело тебя, сын мой, в наш храм? — послышался чей-то голос.

Прихожанин повернулся. Перед ним стоял настоятель монастыря.

— Грехи. Я читал пятидесятый псалом.

— Это покаянная песнь царя Давида в совершённом им убийстве благочестивого мужа Урия Хеттеянина и насилии над его женою Вирсавиею.

— Я знаю об этом, святейший отец, но меня отличает от него то, что отмаливаю будущие грехи, а не прошлые.

— А не лучше ли не совершать их?

— У меня нет другого выхода.

— О каком из семи смертных грехов идёт речь?

— О шестом.

— Уж не помышляешь ли ты об убийстве?

— Вы правы, святейший отец.

— Но почему ты пришёл в нашу церковь, а не в православную? Ты мог бы там исповедоваться и тем самым облегчил бы свою душу, — теребя звенья серебряной цепи, на которой висел крест, украшенный посередине чёрным камнем, спросил настоятель.

— Я не верю в тайну исповеди православных священников.