Будь моей беременной

Надрывалась, пытаясь показать всю красоту своего голоса, маленькая птичка на ветке старого дуба. Того самого дуба, что когда-то пророс с посаженного желудя в тот самый год, когда был заложен первый камень в фундамент дома рода Рейверс. Сейчас он стал могучим деревом, на памяти которого и взлеты, и падения членов этого семейства. Он помнил и счастье, и скорбь, и радость, и горе.

Леди Амадея Рейверс прищурившись, разглядывала могучие ветки, листья, некоторые зеленые, а некоторые уже по-осеннему коричневые. Скоро им пора облететь.

Она и сама чувствовала себя вот таким сухим старым листом. А могучее дерево казалось ей воплощением всего рода ее покойного мужа, сына, внука…

Легкая грустная улыбка тронула ее губы. Она прожила насыщенную жизнь. В ней было место и всепоглощающей любви, страсти, материнской жертвенности, интригам, боли и горю, и наконец, покою.

Всю свою жизнь Амадея Рейверс посвятила тому, чтобы разгадать тайну старого проклятья одного из самых могущественных родов Терринкрема.

В памяти, словно наяву, всплыли картины прошлого. Двадцать восемь лет прошло с того дня, а она все еще помнила все до последней детали. Даже зелье пророчеств — вонючее, горькое до тошноты."

"— Вы же понимаете, что если в вас ни капли дара прорицания, то зелье может вас убить, — сжав в руках колбу с мутно-зеленой жидкостью, в который раз предупредил мистер Тивер — тогда еще просто штатный зельевар на фабрике ее погибшего мужа.

— Вы полагаете, что мне важна собственная жизнь? Я лишилась мужа, рискую лишиться сына. И такая мелочь мне уже совершенно не пугает, — отрезала леди Амадея, выхватив из рук зельевара колбу и осушив ее до самого дна.

Мгновение, которое она боролась с подступившей тошнотой, а после… картинки будущего. Одна за одной. Словно ее переносило из года в год, из десятилетия в десятилетие.

Завещание, подписанное ее витиеватым почерком. Молодой темноволосый парень — с глазами ее сына. И беременная девушка с подносом. «Она станет решением!» — произнес чей-то голос на задворках сознания. — «Ее ребенок спасет весь род Рейверсов!»

И пусть то предсказание, зелье прорицания, знатно подкосили здоровье Амадеи Рейверс — с того самого мига у нее появилась надежда.