Бремя страстей человеческих

Внешне такая холодная, она находила всякие нежности просто смешными. Когда Филип брал ребенка на колени, играл с ним и целовал его, она над ним потешалась.

– Ну чего ты с ней так нянчишься, можно подумать, что ты ей родной отец! – говорила она. – Прямо помешался на этой девчонке.

Филип краснел – он всегда ужасно злился, когда над ним смеялись. Глупо было так привязаться к чужому ребенку, и он немножко этого стеснялся. Но сердце его было переполнено нежностью, и девочка, чувствуя, что ее любят, прижималась щечкой к его лицу или свертывалась калачиком у него на руках.

– Тебе-то хорошо, – говорила Милдред. – Ты знать не знаешь всех неприятностей, которые терпишь из-за ребенка. А вот как бы тебе понравилось сидеть возле нее посреди ночи оттого, что ее милости расхотелось спать?

В душе Филипа пробуждались воспоминания детства, казалось, давным-давно позабытые. Он пересчитывал пальчики на ножках ребенка:

– Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять…

Возвращаясь вечером домой и входя в гостиную, Филип прежде всего искал взглядом девочку, игравшую на полу; у него становилось тепло на душе, когда, завидев его, она принималась лепетать от удовольствия.

– Интересно, отчего ты ее так любишь? – спросила Милдред. – Потому, что она моя, или ты точно так же любил бы всякого ребенка?

– Я никогда не знал других детей, так что не могу тебе ничего сказать,

– ответил Филип.

К концу второго семестра, проведенного им в больнице на практике, Филипу повезло. Дело было в середине июля. В один из вторников он отправился в кабачок на Бик-стрит и встретил там Макалистера. Они посидели, поговорили об отсутствующих друзьях; немного погодя Макалистер ему сказал:

– Да, между прочим, мне посчастливилось сегодня услышать об одном заманчивом дельце – акции Нью-Клейнфонтейна, это золотой прииск в Родезии. Если хотите рискнуть, сможете немножко заработать.

Филип с нетерпением ожидал такого случая, но теперь, когда он представился, им овладела нерешительность.

– Мне бы очень хотелось, – сказал он, – но не знаю, могу ли я позволить себе рисковать. Сколько я потеряю, если дела пойдут плохо?

– Видно, зря я затеял этот разговор. А мне казалось, что вы так об этом мечтали, – холодно возразил Макалистер.

Филип почувствовал, что Макалистер считает его непроходимым ослом.