Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Юстина приехала в шесть и тут же разбудила милого, ни разу не сменившего позу. А следом за ней заявился Саблин, энергичный и деловой, как и Юстина.

— Рад видеть вас, ребята! Покормите гостя? Во рту маковой росинки не было с утра, замотался по разным учреждениям и питался только зимним воздухом.

— Сейчас будет ужин, — пообещала Юстина, скрываясь на кухне.

— Как ты? — глянул Данимир на друга.

— Проспал три часа, как после соревнований по лыжным гонкам.

— Надо же, в самолёте спал и дома спишь, сурок несчастный.

— Сурок, но счастливый.

— Тогда ладно. Юстеньке рассказал, чем мы занимались у ДД?

— Не только рассказал, но и кое-что показал. — Прохор провёл Данимира в гостиную. — Узнаёшь это яйцо?

Саблин внимательно оглядел стоящее на столе многогранное яйцо из мутно-розоватого материала с красными прожилками на более остром верхнем торце.

— Почти Фаберже.

— Не угадал. Это тюбик помады.

Саблин присвистнул.

— Ничего себе фиговина с морковиной! Никогда бы не догадался.

— Я пытался реализовать весь Ф-спектр тюбика, раз тридцать трансформировал, а он почти всё время такой, если не считать первоначальных форм, где он был тетраэдром, кубом и диском.

— Понял, в чём дело?

— ДД говорил, что каждый объект имеет спектр форм, не изменяющих его внутренних качеств и преобладающих функций, то есть ту форму и качества, ради которых он и был создан. Чашка может сохранять самое главное — объём, куда можно наливать жидкости, поэтому её спектр невелик: цилиндр, куб, полусфера. То же самое касается мяча, зубочистки, ручки, получится тот же небольшой набор форм.

— Цилиндрик… и в нём колбаска помады."

"— И всё! Цилиндрик может изменяться в том же узком диапазоне ёмкостей, что и чашка, помаде же вообще всё равно, какую форму она принимает.

— Простота и совершенство в одном флаконе.

— При чём тут совершенство?

— Каждый раз форма объекта близка к идеалу. Видишь, какой формы получился многогранник? Произведение искусства.

— Ну, если посмотреть под этим углом… а ты ничего не трансформировал?

Саблин смущённо почесал затылок.

— Побаловался с ножом, мне его ещё дед подарил в детстве — охотничий, самодельный.

— Не интригуй.

— Ничего, в общем-то, особенного не произошло, к началу спектра он превратился в нечто похожее на длинную обоюдоострую рапиру. А я хотел получить такой, какой мы видели у Дмитрия Дмитриевича.

— Форма?

— Если в разрезе — узкий ромбик.