Белые искры снега

– О, это старейшие артефакты, – ответил тот своему воспитаннику, совсем еще юному магу с большим потенциалом. – Некогда принадлежащие одному славянскому магу. Много-много лет назад, еще до создания Ордена. В былинах его зовут Вольгой Святославичем. По современной классификации его назвали бы универсалом. Блестящие способности в любой из трех сфер магической деятельности. Правь, навь, явь, – перечислил он три эти сферы, названные так из-за ассоциаций с устройством Вселенной по мифологии славян.

Август щелкнул пальцами, и с книжных полок вылетела большая книга с золотистым тиснением, плавно приземлившиеся на стол к хозяину кабинета. – Арнольд, – позвал он ребенка. – Возьми эту книгу и прочитай. Срок – две недели. После мы поговорим о прочитанном.

– Хорошо, дядя, – сказал мальчик, цепко схватив книги и прижав к себе. – Я прочитаю.

– Можешь идти. И помни – не заходи без приглашения в чужие комнаты, – напутствовал Арнольда Август. – Или делай это хотя бы тогда, когда в них не будет хозяев.

Он улыбнулся мальчику и пропал из кабинета – видимо, решил настроить музыкальный слух у своего двойника внизу.

* * *Молчаливый Меркурий быстро доехал до кафе, в котором меня ждали подруги, и затормозил прямо перед входом в здание.

– Спасибо, до свидания, – сказала я, открыла дверь машины и оказалась на улице. Меркурий кивнул, не говоря ни слова. Когда обе подошвы моих ботинок коснулись заснеженного асфальта, я тотчас забыла о нем, как он и сказал.

Если бы я знала, какие последствия будет иметь для меня сегодняшнее посещения этого местечка, с роду бы не сунулась в него. Но я как-то даже и представить не могла, что этот зимний рассвет буду встречать вместе с этим глупым заносчивым Енотом, откликающимся на кличку Ярослав.

"Поежившись от холодного порыва ветра, я быстрым шагом направилась к ступенькам и почти тут же оказалась в теплом кафе, в котором аромат еды перемешивался с запахом сигаретного дыма из зала для курящих, а звучащая громкая музыка – с людскими голосами и смехом. Народу тут сегодня было так много, что, казалось, негде и протолкнуться.