Белые искры снега

Август тотчас взял его, коснулся указательным пальцем центра, вновь что-то прошептал, и на конверте появился чей-то простой вензель, а над ним поплыли синие озорные искры, норовящие запутаться в молочных локонах. Белокудрый отмахнулся от них с некоторой досадой и развернул письмо – светло-голубую бумагу верже, которая была совершенно пуста. Однако васильковые глаза мужчины несколько минут вчитывались в невидимые никому другому строки.

– Вот оно что, – произнес, наконец, Август, поднимая взгляд на гостя. – Теперь понятно.

– Да. К ним попала информация о браслете. И о том, что будет, если соединить все составляющие Славянской артефактной тройки. Поэтому вы должны выполнить оба пункта, о которых написал Великий Искусник. Защищать имеющееся и искать утерянное.

– Я исполню все, что сказал Великий Искусник. – С этими словами Август провел по голубой бумаге ладонью, и та растворилась в воздухе, словно ее и не было. – Новый хранитель браслета будет обеспечен надежной защитой. Кстати, командор, что послужило причиной тому, что именно эта девушка стала хранителем?

– На то были свои причины, – все так же сухо произнес Тимофей.

– А вас не смущает тот факт, что теперь она, однажды став хранителем браслета, никогда уже не будет в безопасности?

– Нет, – прямо ответил Тимофей.

– И она станет наживкой? – блеснули глаза Августа.

– Возможно, – явно не собирался ничего более обсуждать господин Реутов. – Операция разработана не до конца, будем действовать по обстоятельствам.

– Вот ка-а-ак, – протянул хозяин кабинета. – И вы не исключаете того, что новая хранительница может пострадать?

– Не исключаю.

– А своего ребенка вы бы сделали хранителем, командор?

Реутов едва слышно вздохнул – его явно утомляли ненужные слова и мысли собеседника.

– У меня, как вам известно, нет детей.

– Но, может быть, вы все-таки выслушаете мое мнение по поводу того, стоило ли вам передавать артефакт той девуш…

Августа перебили, несколько беспардонно, впрочем, для Реутова это было нормой."

"– Ваше мнение по этому поводу, князь, совершенно излишне.