Бальзам Авиценны

Беспечно помахивая тростью, он быстро отыскал улицу Пентьевр, поднялся на последний этаж старого дома, где располагалась нотариальная контора «Саккер и Фиш», без стука открыл дверь и очутился в сумрачном помещении из двух смежных комнат. В первой никого не было, а из второй на звук шагов посетителя выглянул полный человек с длинными поседевшими курчавыми волосами. В зубах у него торчала сигара, и пепел падал на цветастый жилет, туго обтягивающий его внушительное пузо.

– Мсье Фиш? – приподняв шляпу, оседомился клиент.

– Да, это я. – Эммануэль порылся в памяти, но лицо посетителя ему ничего не напоминало. – Чем могу вам помочь, мсье?..

– Монблан. – Тонкие губы клиента растянулись в улыбке. – Конечно, такая фамилия кажется насмешкой над моим ростом, но…

– Пустяки, – улыбнулся нотариус. – Фамилию не выбирают. Какое у вас дело, мсье Монблан, и почему иы обратились именно ко мне?

– Наследство, – вздохнул клиент, нервно вертя и пальцах ручку трости. – Видите ли, там, то есть в деле, есть некоторые нюансы.

– К счастью или к несчастью, нет. – Фиш сделал приглашающий жест в сторону смежной комнаты. – Там вполне удобно.

Он повернулся и пошел к своей конторке. Клиент последовал за ним, на ходу быстро вывинчивая рукоять трости. Выхватив из нее длинный граненый клинок, он всадил его точно под левую лопатку нотариуса, ловко выдернул окровавленное лезвие и отступил на шаг. Эммануэль захрипел и рухнул на разбросанные по конторке бумаги.

Человек в табачного цвета костюме вытер клинок о жилет убитого, спрятал оружие в трость и торопливо вышел из конторы. На секунду задержавшись на лестничной площадке, он настороженно прислушался: старый дом полон жильцов и встречаться с кем-либо из них совершенно не входило в его планы. Прыгая через три ступеньки, он спустился вниз, выскочил из парадного и свернул за угол.

– Поехали!..

Вечером этого же дня Адмиралу направили шифрованное письмо с сообщением о скоропостижной кончине нотариуса Эммануэля Фиша…

На Островах уже чувствовалось приближение осени. Мирадор отметил это, проходя через парк к дому Роу: кроны деревьев слегка пожелтели, море вновь приобрело грязно-серый оттенок, хотя солнце еще пригревало вполне по-летнему.