Бальзам Авиценны

Сейчас итальянец войдет в ресторан, возьмет заказанные блюда и вернется в дом. За это время Федор Андреевич должен постараться в основном закончить его портрет: позировать южанин, естественно, не собирался.

Неожиданно на рисунок упала тень, и капитан поднял голову. Около его столика остановился старик с неаккуратной шетиной на впалых щеках, покрытых сеткой склеротических морщинок. Красный нос и мокрые губы выдавали в нем горячего поклонника Бахуса – время близилось к обеду, а старик уже нетвердо стоял на ногах.

– Он здорово похож на своего отца, – пробормотал старик, показав на незаконченный портрет.

– Вы его знаете? – заинтересовался русский и сделал знак хозяину подать еще пару кружек. Старик правильно расценил такой жест, как приглашение присесть за столик, и опустился на колченогий табурет.

– Его? – Слезящиеся глаза незнакомца проводили скрывшегося за углом южанина.

– О, так этот синьор неаполитанец?

– А ты француз? – Старик сделал добрый глоток из кружки и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Нет, я не француз и не австриец. Моя родина далеко на севере.

– Ненавижу французов, – пробормотал пьяница. Он допил кружку и тут же подвинул к себе вторую. – Насчет его отца можешь не сомневаться, память еще никогда не подводила старого Ренато.

«Наверное, ему не меньше семидесяти, – быстро прикинул Кутергин, – но откуда он знает отца южанина?»"

"– Одно время мы жили по соседству, – продолжал Ренато, как бы беседуя сам с собой. – Титто еще мальцом отличался дурным нравом, но сколько отец ни колотил его, так и не выбил дьявольские семена из сыночка.

– Вы тоже из Неаполя?

– Да, – с достоинством ответил Ренато. – Меня так и прозвали: Наполи, что значит неаполитанец.

– Титто? – Капитан сделал вид, что не понимает, о ком идет речь.

– Ну да, этот! – Старик ткнул в портрет пальцем. – Он там прилично насолил некоторым синьорам и почел за благо исчезнуть, но куда денешься в нашей маленькой стране? Дурак, они уже идут по его следу!

Он хрипло рассмеялся и одним махом осушил вторую кружку.