Бальзам Авиценны

Правда, цена соответствовала качеству.

Капитан разложил на столе папку с бумагами, карандаши и уголь, сделал несколько набросков живописной улочки и по просьбе хозяина нарисовал его портрет, чем снискал немалое уважение и вызвал взрыв бурной благодарности, когда отказался от платы. На третий день на него совершенно перестали обращать внимание: в глазах постоянных посетителей он превратился чуть ли не в предмет интерьера, как стойка из мореного дуба, треногие табуретки, широкая веранда, увитая плющом, и закопченный котел, подвешенный над очагом.

Маркиз говорил, что генуэзские бандиты покинули похитителей и отказались помогать им в дальнейшем. Видимо, здесь немалую роль сыграл старый Пепе, невозмутимо посасывающий трубочку. Значит, южанин не входит в тайное сообщество генуэзских уголовников?

Тогда откуда он взялся и почему примкнул к французам? Лючия постоянно твердила: похитители – французы и между собой они общались исключительно на языке Вольтера и Дидро.

Капитан уже приметил, что из дома выходит только один из его обитателей, а остальные остаются караулить пленника. Пойдут ли они искать сообщника, если тот не вернется к назначенному сроку? Кто знает? Велик соблазн захватить того же Мирадора, Бенито-Эммануэля или южанина, но и риск неизмеримо велик! Оставшиеся могут прикончить Мансур-Халима и скрыться.

Ага, вон появился южанин с судками в руке. Коренастый, крепкий, он легко шел по улице с какой-то звериной грацией постоянно готового к прыжку хищника.