28 сантиметров счастья

Короткое время, — Садаев едва улыбается, а я удивленно поднимаю на него взгляд, — она забеременела, и у плода заподозрили пороки развития. В этом нужно было убедиться. После такого же теста случайно оказалось, что ребенок не от меня.

— Что стало с этой девушкой? — шепчу я. Мне страшно услышать ответ, и Рустам на это странно кривит губы.

— Она предпочла умереть. Сама.

— Ты бы ее все равно убил…"

"— Нахрен надо марать руки? — усмехается Рустам, — развелся бы. И всё.

Он разжимает руку на моей шее. Несмотря на это, воздух упорно не хочет наполнять мою грудь, как прежде.

Хуже всего, что я знаю — это не самое отвратительное, на что способны люди. И сейчас я подозреваю, что трагедия всей ситуации — с его бывшей женой, и с моей беременностью, может оказаться не в какой-то глупой ошибке.

— Она не призналась в измене? — спрашиваю я. Рустам цыкает.

— Нет. Она отрицала всё. Проваливай в душ. Разговор окончен.

— Рустам! — произношу громко я, когда он собирается уйти, — ты в этой же клинике делал тогда тест?

Он приподнимает бровь. Я напряженно смотрю на него, зная, что мои слова могут вызвать любую реакцию. Я сейчас играю со смертью. Я ведь не могу быть уверена, потеряв память, что Садаев однозначно отец моих близнецов.

Но ведь больше мне ничего не запомнилось. Больше не было воспоминаний, кроме как о его тату и о его запахе. Больше я никого не помню.

— Тебя могли обманывать именно там. Не я. Не твоя бывшая жена, — выдавливаю я, — почему бы не проверить?

— Ты понимаешь, о чем болтаешь? — в тоне Садаева скользят опасные нотки, а взгляд леденеет.

— Да, понимаю. В том, что кто-то тебя обманул, а пострадала та девушка. Невиновная девушка…

Я зажмуриваюсь и сжимаюсь, потому что в этот момент кулак Рустама врезается с треском в стену рядом со мной. Этот зверь наклоняется ко мне. Чувствую, как он выдыхает мне в лицо. Словно выпускает всю ярость этим выдохом, сбрасывает напряжение.

— Я, — медленно произносит он, оставляя на коже холодные мурашки, — повторю тест. Завтра же с утра.