28 сантиметров счастья

Как ему вообще в голову пришла такая дикая идея?!

Окно мы находим в небольшой комнатке. Вылезти через него оказывается легко, но пока я бегу впопыхах в темноте, то с размаху влетаю в пруд, споткнувшись. Мне кажется, что проходит доля мгновения: вот я еще бегу, а вот уши закладывает от воды и я глотаю мерзкую жидкость с привкусом тины. Я выныриваю на поверхность, взмахнув руками, а потом Мирослав вытаскивает меня за шкирку обратно на берег. Я громко закашливаюсь. Зажимаю рот руками, чтобы не шуметь и давлюсь.

— Давай-ка я лучше вперед, — шепчет брат, — ты что, не видишь, куда бежишь, Ди?!

— Не вижу! Вообще ничего не вижу. У меня плохое зрение в темноте! — я сплевываю мерзкие слюни, вытираю лицо и промаргиваюсь. «Рустама надо попросить этот пруд надо осушить» — мелькает глупая мысль в голове, — «а если дети в него угодят?!»

Если я еще доживу до рождения детей. Если я вообще до утра доживу.

Мы добираемся до забора и Мир пытается забраться на него, цепляясь пальцами за выступающие кирпичи.

— Мир, а дальше куда? — интересуюсь шепотом я, — какой у тебя вообще план?"

"— Пойдем к отцу — шипит в ответ брат. Кажется, он раздражен своими неудачными попытками. Он вообще никогда не отличался особой ловкостью, — доберемся на попутках.

Я закатываю глаза. «Отец, отец, папа, папа». Сколько уже можно? Черт, Мир — папенькин сынок. Эталонный. Все разговоры только о родителе.

— Я не соглашусь на это, — скептически отвечаю я, — во-вторых, откуда ты знаешь, где он сейчас? Если их дом сгорел… то они могут быть где угодно.

— Мне донесли. Какая уже разница? Эти люди уже мертвы, судя по всему. Они мне и помогли убежать. Слушай, дай я на твое плечо встану и попробую подтянуться за край забора…

Я растерянно моргаю.

Еще один факт, который меня тревожит — как легко брат говорит о смерти других людей. Напоминает, черт его побери, отца. Он тоже не парился о чужих жизнях. Мне не хочется верить, что Мир станет таким же, как он. Но сейчас брат, похоже, вообще ничего не замечает. Ни моих слов, ни отношения родителей ко мне — он опять предлагает мне вернуться к человеку, который меня едва не убил. Я же говорила ему об этом.