28 сантиметров счастья

— Надо его уносить, — произносит он, прикладывая к уху смартфон, и смотрит на меня. Ловит мой взгляд и качает головой, — Рустам, не гони. Реально взлететь в любой момент все может. Огонь доберется до подвала — а там боеприпасы. Если там кто и остался — уже всё. Не вытащим. Только сдохнем следом.

Он прав. Блядь. Чистое безумие — идти в этот огонь. Разум понимает это. Зверь внутри рвется туда, еще с момента, как я увидел пожар, подъезжая на машине.

Чувствую, как ярость начинает течь по венам. Кристально чистая, жгучая, огненная.

Та, которую долгое время держал в узде. Тренировками сбрасывал напряжение. Женщинами. Конкурентов топил, уничтожал одного за другим. После смерти брата поднялся так высоко, как никогда, отпуская иногда зверя внутри. Чтобы найти ту суку, которая застрелила Самира.

Подозрение на Абрамова пало сразу же. Он был единственным весомым конкурентом брату. Тем более, уже были прецеденты, намеки и слухи, что Самира хотят убить. Они оба друг другу жизнь сильно портили.

Поэтому почти сразу после его смерти я выкупил из тюрьмы Камиля.

На него повесили убийство сразу четверых. Двое детей, женщины и мужчины. Виновен он был только в одном. Убийство этого человека ему и сломало жизнь. Племянника одного из депутатов. Конченого ублюдка, опустившегося наркомана, мажора на понтах. Этот шакал подозревал, что за ним придут. Умудрился перейти дорогу сразу многим людям, не попытался даже исправить ситуацию, понадеялся на помощь от дяди. Последние месяцы своей жизни он даже не выходил из дома.

Последний заказ, который выполнил Камиль, обеспечив этой собаке жестокую смерть. Жаль, что немного опоздал. Пришел буквально на час позже, когда тела жены этого ублюдка и детей еще не остыли.

Я предложил Камилю свободу. Мы преследовали одни интересы. Все эти больные твари были в одной шайке. Что Абрамов, что тот депутат.

Ни разу не было мысли, что мы проиграем.

— Перетащи его, — бросаю, выпрямляясь. Если огонь реально сейчас перекинется на подвал — рванет так, что нас тоже накроет, — смотри, чтобы не сдох раньше времени.

— Не уверен в этом, — Ильяс осторожно берет за плечи тело Хирурга и тащит к выходу, — тяжелый, сука. Если у него что-то сломано — ему конец.