28 сантиметров счастья

Жена, — последнее слово звучит особо издевательски, и я, пробормотав что-то невнятное, заворачиваюсь и делаю ноги из комнаты, чувствуя, как горит лицо.

Муж. Муж. Как ни назови — а наши отношения не потеплели ни на йоту. Хотя, пожалуй, нет, потеплели. Теперь Садаев не намерен, вроде бы, пихать в меня пальцы и угрожать прикопать.

Уже в комнате, где я мерзла от кондиционера, я ложусь обратно на диван, завернувшись с головой в одеяло и думаю: может быть, стоило бы остаться? Наладить контакт, переговорить? Рустам пока единственный, кто может уберечь меня от длинных и когтистых лап отца.

В конце концов, если Садаева убьют… меня не спасет никто. У моей семьи достаточно связей, чтобы выловить меня и нагнуть раком. Эта мысль вызывает во мне нервную дрожь, когда я представляю свою судьбу, если окажусь снова с отцом. Что хуже — Рустам или он? Боюсь, что сейчас я могу утверждать, что именно мой родственник.

Я и дальше могу рычать на Рустама в ответ на его пренебрежение и таить обиду за тот пакостный первый раз.

Я переворачиваюсь на другой бок, глядя за окно. Ну и? Что мне тогда стоит сделать? Помочь ему? Как? Играть хорошую жену, рассказать все, что я знаю про своего отца — слабые места, страхи, привычки…? Договориться.

"Не додумав, я засыпаю. Не очень крепким и тревожным сном.

* * *А просыпаюсь от того, что в комнате слышу стук каблучков по паркету. Растерянно открываю глаза, на секунду представив, что Садаев сошел с ума и решил надеть туфли, но с облегчением понимаю, что ошиблась: вместо жуткого трансвестита с бородой посреди комнаты стоит высокая блондинка, которая держит в руках кучу вешалок с одеждой в прозрачных пакетах.

А это еще кто? Я растерянно сажусь, моргая заспанно и на автомате расчесываю волосы рукой.

Девушка задумчиво обводит взглядом комнату, и только потом лениво останавливается на мне. Ее отношение к лохматой мне, завернутой в одеяло, я могу считать без труда: бешу я ее. Пока неизвестно с чего.