28 сантиметров счастья

Ему уже трудно удерживать лысого на месте. Еще полминуты — и тот вырвется. Нам двоим придет конец.

— Я знаю, кто его нанял, — вырывается у меня. Маньяк поднимает взгляд. Во рту все пересыхает и снова горчит — все потому, что я понимаю: это конец. Не моя свадьба поставила точку на прежней жизни. Как ни странно. Я сейчас это сделаю своими словами, — мой отец нанял его. Можешь не допрашивать и покончить со всем этим.

Странная усмешка появляется на лице маньяка.

— Закрой глазки, цыпа. Не надо смотреть, — произносит он, а я просто отворачиваюсь.

Что хуже всего — это дело рук моего отца. Родного человека. Неужели у него ничего в груди не екнуло, когда он посылал этих убийц за нами? Я же его дочь.

Я поднимаюсь с асфальта. Ноги дрожат и почти не держат. Чертовы лодочки на каблуке все еще больше осложняют — меня мотыляет из стороны в сторону, и я, разозлившись, просто сбрасываю их, оставшись босиком.

Маньяк стоит и тяжело дышит, прислонившись к машине бедром. Кровь уже испачкала его джинсы, а не только футболку. Я медленно подхожу ближе, стараясь не наступить на осколки.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю я и слышу хмык в ответ.

— Цыпа, я тут и был. Ехал за вами.

— Долго ты бежал спасать меня…

— Десять секунд? Я уже шел к твоей машине, когда этот тип появился поблизости. Ты как себя чувствуешь?

Я осторожно пожимаю плечом. Тогда для меня эти десять секунд растянулись безумно. Будто бы я час боролась. И разговаривала с лысым.

— Я нормально. А тебе бы в больницу срочно, — произношу я, — у меня нет телефона, поэтому позвони в скорую, если сможешь.

Я осторожно беру край футболки маньяка и задираю его, чтобы оценить глубину раны. Мимоходом отмечаю, что мышцы у него крутые. Рельеф четкий. Только та часть тела, которую я успела увидеть — покрыта страшными шрамами, словно он пережил что-то жуткое, вроде автокатастрофы. Не могу даже представить, где еще можно получить такое.

Бок маньяку вспороли здорово, но, судя по ране, нож глубоко не вошел.