28 сантиметров счастья

— Вы работаете в собственном же салоне? — недоверчиво интересуюсь я. Моя мать когда-то выпросила у отца открыть салон красоты и появилась в нем от силы несколько раз. Потом ей наскучило.

— Да, — изгибает бровь Мадина, — я учусь. Я никогда не узнаю, что хотят покупатели, если сама не поработаю на месте продавца. Вытрите слезы, — она протягивает мне влажную салфетку и я растерянно прикладываю ее к щекам, — поверните ситуацию себе на пользу. Будете сильной — и ваш муж предпочтет рук лишиться, чем вас обидеть. А плаксы никому не нравятся.

«Все немного сложнее, чем ты думаешь» — проносится в голове мысль, но я послушно вытираю лицо, которое немного горит от соленой воды, излившейся из моих глаз. Мадина не знает всей ситуации, но она права. Пока я обмираю, словно мышка перед Садаевым — ею и останусь. Так и буду плакать, когда ему позвонят, чтобы сообщить результаты экспертизы. Глупо всхлипывать. Если бы я так всхлипывала, когда пришли результаты ДНК — все сейчас было бы иначе.

Мне становится стыдно за эпитеты, которыми я себя награждала. Домашнее животное, мышка, глупый зверек. Я сбежала от собственного отца, чтобы стать сильной и самостоятельной. А теперь сама себя унижаю. Готовлюсь быть жертвой и приложением к мужу. Так не пойдет."

"Мадина неожиданно отскакивает от меня и нацепляет на лицо дежурную улыбку. Я угадываю, что позади меня появился Рустам.

— Долгих лет вам жизни.

— Туфли-то ей дай, — внезапно обламывает ее пламенную речь Рустам, — она в кедах, что ли, пойдет?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, — девушка, покраснев, убегает. А я только сейчас вспоминаю, что действительно стою в платье своей мечты и в дурацких, уже потрепанных кедах на ногах.

После мне приносят орудие пыток — лодочки на невероятно высоком и остром каблуке.

В машине я украдкой кошусь на Садаева. Выглядит отпадно. Внушительно. Дико круто. На нем останавливались десятки взглядов, пока мы были на улице. Даже сейчас женщины с интересом пялятся в лобовое стекло, даже не глядя себе под ноги.