Заколдованная луна

Другие люди его не интересовали, едва ли он знал, как называется соседний хутор.

Растерянная, она медленно пошла домой.

Куда же ей идти?

Она должна найти его, найти Линде-Лу, это вдруг стало для нее жизненно необходимым. Он выглядел таким одиноким, таким бедным, таким несчастным. Да и ничего удивительного – если то, о чем говорилось в балладе, было правдой. Если он таким ужасным образом лишился своих младших брата и сестры.

И он, должно быть, жил неподалеку, поскольку она видела его у молочной платформы на перекрестке пару месяцев тому назад.

Из чего она могла исходить?

Песня, имя. Линде-Лу. Жестокосердный крестьянин по имени Педер.

И еще маленький хутор: Стурескугсплассен!

Это были важнейшие ориентиры.

Их хутор и усадьба Педера должны были находиться на разных берегах озера. Поскольку Линде-Лу греб туда на лодке каждое утро.

Лес, озеро…

Кто же может знать?

Криста остановилась.

Ингеборг! Бедняжка Ингеборг, она прожила в этом приходе всю свою жизнь! А Криста переехала сюда недавно.

Она же все равно собиралась навестить Ингеборг. Вся община, а, возможно, и весь приход отвернулись сейчас от девушки.

Криста была уже на пути к дому Ингеборг.

А что, если девушку выгнали из дома? Что, если она перебралась в Осло? Вполне вероятно, ведь так неправдоподобно легко выкинуть из дома ставшую бременем дочь, убрать позор с глаз долой самым простым способом. Криста не особенно хорошо знала родителей Ингеборг, не знала, относятся ли они к числу тех многих, которые больше думают о собственной морали, нежели о теплом и доверительном отношении к дочери.

Еще не поздно, можно, наверное, идти в гости?

Конечно, можно.

Кристу охватил доселе неведомый азарт, ей вдруг стало ужасно важно узнать побольше про Линде-Лу. Возможно, тут была тайная мечта утешить, рассказать ему, что он не одинок.

Застенчивая, мягкая улыбка…

Она не могла забыть ее.

Мать Ингеборг едва приоткрыла дверь, подозрительная и оскорбленная. Самая обычная женщина, бедная в бедной Норвегии, где лишь привилегированные одеты хорошо, но и где носить плохую одежду было не стыдом, а почти правилом.

Не без колебаний, она разрешила Кристе войти в убогую кухню с вышитыми полотенцами и пословицами на стенах, с печной трубой в стене и водой в ведре. В доме не было водопровода.

Мать Ингеборг была немногословна, лишь попросила Кристу подождать, пока позовет дочку.

Ингеборг вышла одна. События последнего времени тяжело отразились на прежде такой цветущей девушке.