Заколдованная луна

Постоянно отпускала мелкие язвительные замечания о том, что воротник у Арона в пятнах, что Адам описался или что жена Абеля такую еду никогда не подавала!

Криста, как правило, молчала и продолжала делать то, что делала. Она не могла повиноваться приказам еще одного человека и со всех ног бегать, чтобы ему угодить.

Вдруг хор запел песню про Линде-Лу, и Криста стала слушать. Наконец она услышала ее целиком с самого начала.

«Спою вам сейчас я песню одну,

Давайте уроним слезу

Над парнем по имени Линде-Лу,

Что жил в дремучем лесу.

На хуторе жил Линде-Лу не один,

С ним жили сестренка и брат.

Умерли их родители —

Кто же в том виноват?

Жили на хуторе Стурескугспласс*

note 1

Несчастные детки одни.

И вместо хлеба деревьев кору

Часто если они.

Каждое утро в утлой лодчонке

На озера берег другой

Плыл старший брат в усадьбу —

Работал он там день-деньской.

Хозяин – господин Педер

Был на расправу скор.

И горе тому работнику,

Что попал к нему на двор.

А сейчас я поведаю вам, друзья,

Каков был судьбы поворот.

Злой и коварный Педер

Не пощадил сирот.

Маленькая его сестренка была

Хрупкая, как тростинка.

Но слишком рано она умерла —

Жестокой была к ней судьбина».

Когда они дошли до этого места – а песню тщательно разложили на несколько голосов – у Кристы потекли слезы. Ее трогала судьба других – а стихоплеты, те, кто писал такие стихи, играли именно на таких чувствах. Криста сердилась на себя за это, но ничего не могла поделать: трагическая судьба Линде-Лу взволновала ее еще тогда, когда она впервые услышала несколько куплетов из баллады.

«Как расцвела сестренка твоя —

Пусть наложницей станет моей».

«Не трогай ее, а то будешь жалеть

Об этом до смертных дней».

«И брат твой уже подрос для того,

Чтоб батраком моим стать!»

«Нет, матери нашей я клятву давал

Беречь их и защищать!»

«Сестре моей только пятнадцать лет,

А брату нет и девяти,

И не отдам я тебе их, нет,

Не сможешь им зло причинить».

«Знала до мужа других мужчин

Твоя потаскуха мать.

И младших брата с сестрой отца

Отцом ты не можешь считать».

Больнее ударить Линде-Лу

Жестокий Педер не мог.

Но младшим он этого не показал —

Так сильно он их берег.

Брата с сестрою он стал утешать:

«Мы проживем сто лет.

Хоть стал злой Педер нам угрожать —

Ему же дал я ответ.

Матери нашей память

Хозяин не пощадил.

Я твердо вам обещаю

За это ему отомстить.

Нашей матери дал я слово:

Ничто не разлучит нас.