Перевоспитать охламона

— Шлюха! — прищурилась, начиная терять терпение Элеонора, — Подстилка вшивая! Думаешь, Пашка сопли растер и все хорошо? Он всегда будет сравнивать тебя со мной! Если ты забыла, я ему сына родила, наследника!

— Вот за Василия отдельное спасибо, — спокойно проговорила Анна Михайловна, — Замечательный мальчик. Но ты, скорее всего, и не подозреваешь об этом! Детей нужно любить, а не бросать, словно щенков.

— Много ты знаешь! — фыркнула женщина.

Тем временем Владимир выполнил поручение хозяйки и придержал двери для двух вышибал.

— Ты, Владимир, погорячился, — фыркнула женщина, смерив брезгливым взглядом администратора, — Многовато мальчиков на меня одну!

— Рад стараться, — хмыкнул Владимир.

— Он никогда не женится на тебе! — уже в дверях прошипела Элеонора Эдуардовна, — Будешь вечной подстилкой!

— Поздно предупредила, но благодарю за беспокойство, — вежливо проговорила Анна, и подняла правую руку с кольцом на безымянном пальце, — Надеюсь, мы вас больше не увидим, уважаемая Элеонора Эдуардовна.

Нежданная гостья на мгновение задержалась в дверном проеме, поджав губы, сверлила яростным взглядом Анну, а потом, поторапливаемая вышибалами, скрылась за дверьми. А, спустя несколько минут и из ресторана, в обществе своего кавалера.

* * *"

"— Нет, девоньки, определенно зря вы так, — возмущался Михалыч, ставя перед девчонками, Груней и Анной, по большущей тарелке аппетитного, свежеприготовленного мяса, — Сидели бы тише воды, ниже травы, и не лезли. Кто знает эту ведьму и что у нее на уме?

— Миша, глупости, — отмахнула Анна Михайловна, ласково и благодарно улыбнувшись мужчине.

Михалыч присел на кожаный диван, наблюдая, как девчонки дружно приступили к еде, на радость ему.

— Михал Михалыч, мы ведь не кисейные барышни, — хмыкнула Груня, — Шедевральное мясо! Сказка, а не барашек!

— Лисааа, — рассмеялся повар, — Но Ваське все равно расскажу, как ты зыркала на мамашу. А если бы эту ведьму понесло? В драку бы с ней полезли?

— И полезли бы, — кивнула Груня, — У меня руки так и чесались, мордой об стол.

— Агриппина! — возмутилась Анна Михайловна, — Что за манеры?!

— Дааа, — рассмеялся Михалыч, — Узнаю школу Барина.

Идиллию нарушил тяжелый шаг за дверью и стремительно распахнутая дверь. На пороге директорского кабинета выросла могучая фигура Барина, хмурого и рассерженного. А следом влетел и Пал Палыч, не менее хмурый и взволнованный.

— Анюта!

— Пигалица, елки-палки!

Голоса мужчин звучали в унисон, и оба рванули к своим дамам.