Перевоспитать охламона

Вернее, свадьба была вопросом решенным, однако на тему сроков Вася и Груня вели жаркие дискуссии. Васька планировал «прямо завтра». А Груня, лелея мечты о белоснежном платье, фате и венчании, предложила жениться весной.

Взгляд женщины, словно знакомый, заставил Груню почувствовать себя неуютно. Но она стойко улыбалась, слушая предпочтения гостей. Приняв заказ, Груня отправилась на кухню, но по пути ее задержал Владимир.

— Чтобы не видел тебя у их столика! — твердо проговорил Вовчик, а Груня удивленно моргнула, — И близко не подходи!

— Почему? — искренне удивилась Груня.

— По кочану! — резко оборвал Владимир и сам отправился относить напитки элегантной даме и ее спутнику.

Груня издали наблюдала, как общается Владимир, холодно и равнодушно улыбаясь. Заметила, как Владимир бросил взгляд на пигалицу, словно речь шла о ней. Едва заметно мотнул рукой, будто бы заставляя быстрее скрыться на кухне. И Груня, как ни странно, послушалась.

Михалыч суетился в своих владениях, колдуя над блюдами.

"Пока Агриппина суетилась вокруг стола с готовыми блюдами, намереваясь помочь парням с банкетом, а потом и вернуться в зал, она и не заметила, как на кухне в одно мгновение стало тихо.

— Чем обязаны? — тишину нарушила холодная фраза, брошенная непривычно резко и недружелюбно для Михалыча.

Грунька даже вынырнула из-за стеллажа, за который отправилась за чистыми тарелками.

— Разве я не могу проведать старого друга, Михаил? — говорила женщина сладковато-приторным голосом.

Та самая посетительница, в шубке и на высоченных каблуках, неожиданно появилась на кухне.

— Не помню, чтобы мы дружили, Элеонора Эдуардовна! — мрачно заявил Михалыч.

— Годы тебя не щадят, старый ворчун, — картинно рассмеялась женщина, а потом серьезно с нотками стали в голосе, — Где девчонка? Любопытно взглянуть, кого сын так тщательно прячет.

— Элеонора Эдуардовна, не вынуждайте вызывать охрану, — спокойно проговорил Михалыч, но женщина будто и не слышала.

— Как же ее звать? Имя такое редкое… — аккуратный ноготок задумчиво постучал по ярко накрашенным губам, — Ах, да, Агриппина!

— Повторяю еще раз, — насупился Михалыч, — Уходи, пока Васька не появился. Допрыгаешься ты, Элеонора Эдуардовна! Да и Пашка не обрадуется.