Волчья хватка. Волчья хватка – 2

– Вы как пауки в банке, – обронил Ражный, но финансист пропустил это мимо ушей, сказал с чувством затаенной горечи:

– Съемку борьбы с генералом Колеватым делал мой человек. А ты его недавно порешил… Просил же тебя…

– Твоего человека зарезал волк.

– Знаю… Да волк-то твой. – Он подавил эмоции. – Так что тебе придется вести себя не так, как считаешь нужным, а как выгодно для дела. Если Хоори все-таки станет напрашиваться или заводить тебя, чтоб выйти на ковер, – не соглашайся ни в коем случае. Я понимаю, соблазн накостылять ему велик, но сработаешь на него.

– Когда же ты собрался скинуть его с хвоста? И как, если он всевидящий и вездесущий?

– Косоглазого во вторую очередь, – поспешил предупредить Поджаров. – Сначала освободим Каймака. От «зелени» и от должности. А без него и Хоори задавим. Неужели мы, два русских мужика, не зажмем японца?

Ражный развернулся и пошел назад, к базе. Финансисту ничего не оставалось, как пойти следом.

– Ты не боишься, что потом, когда останемся вдвоем, я скину и тебя? – на ходу и деловито поинтересовался Ражный.

– Не боюсь, – сразу и твердо ответил тот. – Меня нельзя скинуть, как с черепахи панцирь. Проглотят тебя с потрохами, идея-то в воздухе носится, а при нынешней технике!.. Тебе лучше со мной в паре, чем с этими козлами или с другими…

Он замолк, поскольку до базы оставалось не больше сотни метров, и все-таки у самых ворот не выдержал, прошептал:

– Нажрался всякой гадости… Мутит. До горшка бы дотянуть.

Они дотянули до крыльца гостиницы, когда со второго этажа из окна вместе с осколками стекла вылетела тарелка и еще что-то бесформенное и неразличимое.

– Капризничает, сука! Нормальной пищей швыряется! Все подавай ему…

В тот же миг из номера послышался натуральный поросячий визг, стук мебели и звон бьющейся посуды."

"Еще не поднявшись даже на крыльцо, на короткий миг взмыв чувствами ввысь, Ражный увидел, что произошло, и его непроизвольно передернуло.

За столом с поваленной и перемешанной посудой сидел Каймак, уткнувшись лицом в блюдо с мясом. В одной руке был точно такой же бараний бочок, что вылетел в окно, в другой – большая накрахмаленная салфетка. Егерь заколол его столовым ножом, точно так же, как однажды разъяренного кабана – точным ударом в загривок, и кровь еще хлестала фонтаном.