Удар «Молнии»

 — Ты как поехал скитаться, так и… А между прочим, иногда полезно топить того, кто под тобой живет.

— Глеб, это не солидно!

— Еще как солидно! У меня были такие «мягкие игрушки»! Где они теперь?.. Я «кукле Барби» ключи оставил. Хорошо бы приехать, а она там. Только что из постели… Красный шелковый халат насквозь просвечивает. А я стою, как бык перед тореодором… Но знаю, все будет обязательно не так. Открывает мне этот ментяра, а за его спиной — обе моих «игрушки»… «Гражданин! Вы здесь больше не живете!.

.» Значит, так: мы с Анатолием Ивановичем прыгаем на ходу и пешочком выдвигаемся к котлу. А ты с остальными прокатись по проселку до заслона. Уверен, через пару километров в какой-нибудь балочке сидят мужики. И ждут, например, чеченских террористов, имея приказ живыми не брать. Ты им не давайся, ладно?

— Да уж постараюсь…

— Выезжай назад и сразу на трассу. И рули к вагончику. Я как тебя увижу, бригаду возле котла возьму. А там и спросим, кого ловят и кто послал.

— Это подходящий вариант, — одобрил Саня. — Только что без стрельбы…

— Нет, вот это как раз никуда не годится! — вдруг заявил Глеб. — Они для нас просчитали именно такой вариант, знают же, с кем имеют дело. Нас не трогают пока. Значит, не хотят шума. И вот это весьма странно.

— В девяносто третьем не стеснялись, шумели в центре Москвы. Скромные стали? Или я отстал от жизни?..

— Не отстал, Саня… Кто у нас еще может работать профессионально, чисто и со вкусом? Кроме спецназа из нашей конторы?

— Да вроде и некому, насколько помню.

— Тогда это не ГРУ, не ФСБ и не РУОП какой-нибудь, — сделал еще одно заключение Головеров. — По почерку — наши, по духу — нет.

— Мои воспитанники? Так они в Югославии остались…

— Ты же не один такой воспитатель.

— Да уж, спецназов развелось!.. И воспитателей.

— А какая у меня была казачка, Саш! Даже хотел с собой взять…

— Что же не взял?

— Есть такое дерево, которое не пересадишь.

И птицы есть — в клетках не живут и в неволе не размножаются.

Анатолий Иванович, крепившийся до поры до времени, тут не выдержал:

— Извиняюсь, мужики… Что-то я не понимаю? Надо действовать, а вы хрен знает о чем!..

— О женщинах, брат, — улыбнулся Грязев и похлопал его по затылку.

— О строптивых женщинах, которые в неволе не размножаются.

— Торчим тут, как… — выматерился «ковбой», вдруг почувствовав поддержку Анатолия Ивановича.