Ты теперь моя

 — Лоб расшибет, защищая свое, — протяжно вздыхает и снова берет паузу. — Сам понимаешь, кроме тебя, Фроловские налетят, Зеленые… Не позволю. Тебе отдам. Всё. Если Юльку мою за свою примешь.

Выказанные Хоролом уважение и доверие не впечатляют. Нахрен мне не сдался такой подарок.

— Считаешь, эти причалы настолько мне нужны? — усмехаюсь, игнорируя жгучий выброс адреналина в крови.

— Нужны.

— У меня есть все ресурсы, чтобы захватить территорию после твоего священного отхода в ад. Фроловские и Зеленые против меня — кучка гопоты.

— Потому я и пришел к тебе. Думаешь, выбрал бы для дочери кого попало? Ты, Сауль, тот еще мудак, но не стервятник. Помимо территории слово умеешь держать. За ним я и пришел.

От его речи внутри меня взмывает бурлящее раздражение. Хрен ему, а не слово мое.

— Помнишь, как в первом[1] половину «наших» закрыли? — развивает мысль Хорол.

— Мои все на месте.

— Это вторая причина, по которой ты мне нравишься.

— Ты не знаешь, кто я, — теряя терпение, поднимаюсь. Даю понять, что разговор закончен.

 — Выйдешь сам или вызвать сопровождение?

Старик, все также неустанно наблюдая за погрузкой на причале, выработанным беспристрастным тоном зачитывает по памяти:

— Саульский Роман Викторович. Двадцать девятого июля тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Родился и проживает во Владивостоке. Мать умерла при родах, отец неизвестен. Воспитывался в школе-интернате № 1. За время учебы зафиксировано тридцать четыре административных правонарушения. Год провел в колонии для несовершеннолетних.

В шестнадцать с руки местного депутата подался в спорт. Двукратный чемпион мира по боксу среди юниоров. Заслуженный мастер спорта. Боксер-профессионал. Абсолютный чемпион мира в полутяжелом весе с 1993 по 1995 годы. Из-за набитого на спине распятья получил прозвище — Архангел. Ушел из спорта по непонятным причинам, на самом пике карьеры. Дальше двухлетняя дыра — никакой информации нет. Очень странно. Вероятно, оперативно замазывали. С 1997-го — бизнесмен и меценат. Каждый месяц регулярно уходят три платежа: в интернат, ДЮСШ и… некой Голубевой Елене Игоревне. Женат не был. Детей нет.

В плечах планомерно скапливается напряжение. Давит сверху грузом. Отряхнуться хочется. Выпятить грудь. Собственноручно выпроводить криминального царька за дверь."

"— Подготовился, смотрю, — мерю дыхание. Контролирую. Знаю, если вдохнуть резко, может рвануть. — На выход давай, тестюшка. Несостоявшийся. Какая жалость! Неинтересно мне твое предложение.