Ты теперь моя

— Мне бы очень этого хотелось, — поддерживаю ее.

На мужских лицах появляются слабоватые улыбки, но едва Мурманский поднимает взгляд, и те тухнут.

Да сколько можно?! Что за похоронное настроение?!

— А давайте споем!

Шокированное выражение Чарли бесценно. Оно сильно подогревает мой азарт.

— Только что-нибудь веселое! Все-таки день рождения, — распаляется Ритка. — Никаких «куполов»!

— Мы споем… — прикидываю. — Я придумала! Лучше будем танцевать, — подскочив, выхожу из-за стола и направляюсь к музыкальному центру.

Выбираю композиции и накручиваю громкость.

Напряглись ребята, конечно, сразу. А едва заиграла Макарена, глаза на лоб полезли даже у холодной рыбешки Катерины.

Тоня мотнула головой, встряхивая кудри, и с задорным смехом двинулась на свободную сторону террасы."

"— Все встаем, — поднимая руки, хлопаю в ладоши. — Все! Чарли, ты тоже! У кого сегодня день рождения? Скучать в мой день нельзя! Я запрещаю! Выстраиваемся… Да-да, Тоня, Катерина, Ренат, Игорек, Артурчик, Серж… Вам что, каждому персональное приглашение нужно? А ну, по шустрому! Хорошо… Хорошо… Молодцы, мальчики! И повторяем за нами!

— Да-да, не стесняемся, ребята! Здесь все свои, — подстегивает Савельева.

Скажу вам, получалось неплохо. У парней — гораздо круче, чем у той же Катерины. С третьего захода мы могли бы сцены брать.

— Крутим, мальчики! Крутим! Огонь! Просто класс!

Как они крутили бедрами! Так, определенно, умеют только мужчины.

В запале веселья не слышим, когда приезжает Саульский с остальными парнями. Замечаю его уже по факту, когда возникает мрачной фигурой из темноты двора. Вскрикиваю. Точнее — визжу на эмоциях.

— Что здесь, мать вашу, происходит?

Макарену сменяет бархатное «лашате ми кантаре», разноцветные блики продолжают разбивать вечернюю мглу, но я не теряюсь. Спешу к Саульскому, чтобы справедливо взять на себя всю вину.

— А у меня сегодня день рождения, — улыбаюсь, трогая пальцами ворот его рубашки. — Я решила немного отпраздновать. Ребят вынудила меня веселить, раз выйти никуда нельзя.

— Чар… Макар, мать твою, — рявкает Рома так, что у меня уши закладывает. — Отвези домой госпожу Савельеву. Вечеринка окончена. Все по норам, блядь! А ты в дом, Юля.

— Только не надо орать, — бросаю немного сердито, не переставая поправлять воротничок.