Ты теперь моя

Приболтав Тоню, решаем устроить импровизированное празднование моего дня рождения прямо на террасе.

— Но почему ты не сказала ему, что у тебя день рождения? — возмущается подруга, раскладывая столовые приборы.

— Это как-то унизительно. Думаю, он сам должен знать.

— Тю, Хороля, откуда? И вообще, он же мужик! — восклицает Ритка с видом большого знатока.

— Ну-ну, — только и успеваю прогундосить я, прежде чем на террасе появляется с колонками Мурманский. — Здесь ставь, Чарли. Спасибо! И передай Катерине, чтобы накрывала.

Едва мужчина скрывается в доме, Савельева продолжает негодовать и возмущаться:

— Он и о своем-то наверняка не вспомнит! Дядя Вова сколько раз забывал? Тоня, разве я неправа? — втягивает в разговор мою молчаливую няню.

— Думаю, очень близка к реальности.

— О моем дне рождения папа никогда не забывал, — уверенно заявляю я. — О своем не раз, конечно. Тем интереснее мне было его поздравлять, — невольно улыбаюсь воспоминаниям. — А если честно, это не так уж и важно, — пытаюсь рассуждать разумно.

— Не вопрос! Дай только заполучить этот грант!

— Получишь!

Порывисто обнимаемся. В шуме наших голосов и суматошных движений не сразу замечаю мнущуюся на пороге Катерину.

— Юля Владимировна, — зовет она.

— Да? Что ты хотела?

И тут же теряюсь при виде большущего торта, который она перед собой держит.

— Я как узнала… — она и сама порядком смущена. — Так-то я бы сама испекла. Но, ни вы, ни Антонина словом не обмолвились. Поэтому я попросила Макара смотаться в город. Из лучшей кондитерской…

— Ну, что ж… Спасибо за внимание. Мне очень приятно, — собираюсь с мыслями. Сама слышу, что звучу сухо, но по-другому не получается. Она ведь ко мне подлизывается с тех самых пор, как поняла, что Саульский считается с моими интересами.

Компания собирается разношерстная. Празднование проходит скомканно. В напряженной вечерней тишине столовые приборы издают больше звуков, чем люди.

В который раз переглядываемся с Риткой.

— Может, Чарли нам что-нибудь расскажет, а? — она корчит забавную рожицу, поигрывая бровями, и я невольно начинаю хихикать.