Клин клином

Так ли его слова далеки от правды теперь? Какая жестокая ирония: подвергаться осуждению и травле, потому что кое-кто пустил слух, что он гей, чтобы потом, спустя два года, убедиться, что никакой это не слух. Мурат тяжело роняет лицо в ладони, пропустив Дениса на повороте. Стыдно от себя, тошно от всего.

Небо сгущается дымчатой синевой, когда Толик и Денис заканчивают, а Слава дает добро малышне идти по домам. Толик держит Мурата по правую сторону от себя, а Дениса и Славу по левую, но не подает вида, что делает это специально, так же как Мурат не подает вида, что его это как-то беспокоит.

Их отвлеченный треп обрывается на перекрестке. Там Денис говорит, что погулять еще он, конечно, не против, но, если сейчас он не польет огород…

– …Домашние растянут меня на дыбе, так что звиняйте. – Он неловко топчется на месте и с тихим шкрябаньем чешет уголки огрубевших локтей.

Какой потешный – Мурат не сдерживается и беззвучно усмехается. Денис мгновенно обращает на него свои по-мультяшному возмущенные глаза.

– Чего, смешно тебе, а? Попробуй-ка с пятнадцатилитровкой по грядкам побегать, я посмотрю на тебя!

Мурат пожимает плечами, отвечает, что это не проблема и он попробует.

* * *"

"Если бы Мурату при первой встрече с Денисом кто-то сказал, что в недалеком будущем он будет бегать с лейкой по участку Царевых, он бы вначале не понял, а потом нескромно покрутил бы у виска.

Свет горит только на кухне: там играет радио, и высокая рыжеволосая Катя, с которой когда-то работала его мама, готовит ужин, пританцовывая. Денис вполголоса просит не шуметь и держаться подальше от света: «Сейчас быстренько все сделаем и свалим беспалевно».

Под конец, когда железная бочка вычерпана подчистую, он включает шланг, чтобы вымыться. Мурат резонно интересуется, отчего они как угорелые скакали с ведрами-лейками, если шлангом попроще будет?

– Короткий. Три метра всего. – Денис давит большим пальцем, и вода под напором бьет ему и Мурату на ноги, смывая землю. – Бабушка сказала, что купит длинный, когда я уеду.