Цена искупления

Это был взрыв эмоций, которые Степан слишком долго держал под контролем.

— Прости, Лен.… — прошептал он, сквозь сдавленное дыхание.

Как пережить смерть жены и сына, если сам их не уберег?"

"На тумбочке стояло фото жены. Она, улыбающаяся, обнимающая живот. Чёрная рамка. Степа не помнил, кто ее туда поставил. Может, мать Лены. Может, он сам. Неважно.

Взял снимок. Заглянул в ее глаза. Набрал в легкие воздуха, будто хотел что-то сказать — но не сказал. Просто зажмурился, завыл и упал на колени, сжав голову руками. Рамка упала на пол, треснула.

Его грудь содрогалась от хриплого дыхания, но слез не было. Пусто. Тупо. Как будто он выгорел изнутри. Хотелось кричать. Разбивать все вокруг. Но сил не было тоже.

Кое-как справившись с волной отчаяния, Степан поднялся на ноги. Нужно было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума. Вспомнил про документы, свидетельство о смерти, что-то ещё. Нужно было убрать на место. Все бумаги хранились в ящике. Убирая документы, наткнулся на странный конверт.

Без маркировки. Просто сложенный лист внутри.

Он развернул. Слова расплывались в глазах, но заголовок бросился в глаза сразу: результаты ДНК-анализа.

Степа застыл и даже, кажется, протрезвел на несколько десятых промилей. Медленно, по буквам, начал читать. Дата. Номер кейса. Имя Елены. И под строкой ""биологическое отцовство"" — жирный, беспощадный: исключено.

Не его сын? Елена была беременна не от него? Не могло быть такого.… Или могло? Разве теперь это важно?

Всё тело обмякло. Он осел на пол, уронив листок.

Стена за спиной стала опорой. Глаза были сухими, но внутри что-то рвалось. Это было похоже не на боль. Это было хуже. Предательство.

Степан сидел, уставившись в потолок. В голове не осталось ни звуков, ни мыслей.

Мир вокруг трещал по швам. Всегда считал жену святой, а она.… Ребёнок, которого она ждала, оказался чужим. Эта мысль безжалостно резала внутренности, перемалывая в фарш, оставляя чувство глухого отчаяния и злости одновременно.

— Лена.… Как ты могла? — прошептал Степан.

Его горло сжалось, а воздух вокруг стал тяжелым, словно в зоне обрушения.

В голове гулко звучали её слова о любви. Перед глазами появилась ее улыбка на фотографии, лежащей на полу. Сейчас это был якорь, тянущий его на дно. А он изо всех сил сопротивлялся.

Степан закрыл глаза, надеясь, что ночь принесет забытье. Но вместо этого он застревал в хаосе своих мыслей, как в завале, из которого не видно выхода.

Глава 11

Через неделю после похорон Захар зашел в кабинет полковника.