Тринадцать

Издаю смешок, вспомнив, как Кити-кэт и в самом деле это делала, а когда ее спрашивали «Кто тогда украл у Остина блинчик», она отвечала «Блинчиконям». Ей было восемь, и она уже тогда давала всем жару.

— Вы с Кейти не виноваты в том, что произошло с мамой.

Все мое тело напрягается. К чему он это сказал?

— Последние несколько лет она принимала препараты, борясь с депрессией. Это началось задолго до всех произошедших событий, Остин.

Его слова удивляют меня. Можно ли вообще верить в то, что он говорит?

— Почему ты никогда об этом не говорил?

— Мама не хотела, чтобы вы знали.

— А ты прям так взял и послушал ее. Ты вообще ее ни во что не ставил!

Отец тяжело выдыхает и продолжает: — У твоей матери был рак шейки матки. Именно на фоне этого развилась депрессия. Рак стремительно развивался. И она… она предпочла уйти так, — он тяжело выдыхает.

— Она была больна, а ты ей изменял. Столько, сколько себя помню.

— Она не хотела меня видеть. Говорила, что я был ей противен.

— Делаешь вид, что такой белый и пушистый благодетель? Удобно говорить о ней гадости, когда ее уже нет, да?

— Я любил вашу маму.

Он замолкает и смотрит на свои сцепленные в замок руки на столе. Я тоже молчу, пытаясь осмыслить его слова. Официантка приносит нам наш заказ, но не уверен, что смогу сейчас съесть хоть что-то.

— Вы не виноваты, слышишь?

Сначала этот ушлепок Миллз воспользовался моей сестрой, а затем я подлил масла в огонь, когда всплыла история с той вечеринкой.

— Я поставил точку в ее борьбе. Заставил ее сдаться.

— Нет. Это не так, Остин. От этих таблеток она стала терять память, порой даже не узнавала меня или Кейти.

— Почему я этого не замечал?

— Ты постоянно был на тренировках, выездах и сборах. А в те моменты, когда вы выбирались с ней куда-либо, она накачивалась дозой успокоительных.

Запускаю руки в волосы и тяжело дышу.

— Она любила тебя. И гордилась тобой. Как и я.

Не могу удержаться от того, чтобы громко фыркнуть.

— Я ни разу не слышал от тебя похвалы. А мне двадцать один, на минуточку.

— А чего ты ожидал, Остин? Что я буду с тебя пылинки сдувать? Ты должен был стать лидером. И я старался тебя подтолкнуть.

Мы оба молчим, потому что я не верю ни единому его слову.