Тринадцать

По обеим сторонам дорожки из светло-серой брусчатки, по которой мы направляемся к общежитию, раскинулись многочисленные кустарники. Пронизывающий холодный ветер шатает их голые ветви из стороны в сторону, заполняя абсолютную тишину вокруг нас их шелестом. Ветер такой сильный, что я сильнее кутаюсь в свое кашемировое пальто, пытаясь согреться.

— Это, конечно, не Темплманский во Флориде, но выглядит не хуже. Что думаешь? — спрашивает мой отец, когда мы подходим к корпусу моего нового университета.

Выглядит не хуже?! Это он так шутит, да?

Мы стоим перед величественным замком из бордового кирпича, башни которого устремлены вверх, к облакам.

— Звони Дину Винчестеру11, я в аду.

— А, по-моему, миленько.

— Как думаешь, здесь обучают экзорцизму?

— Думаю, нет. Иначе бы кто-нибудь из студентов уже изгнал бесов из тела канцлера. А этот демон в юбке на ни за что на свете не допустит такого вопиющего поведения студентов.

— Все настолько ужасно?

— Ну, как тебе сказать… что-то между Мирандой Пристли12 и Свежевателем душ13.

— Сильно.

— Она заходила в мой кабинет.

— Что ж, значит, она не вампир, раз ей не нужно твое разрешение, чтобы войти.

— Определенно нет. — Папа издает смешок. — Скорее — левиафан14.

Морщусь, вспоминая внешний вид левиафанов, и показываю два пальца в рот. Папа смеется и целует меня в висок.

— Тыковка, мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала.

— Все, что угодно, — тут же отвечаю я.

— Если ты вдруг решишь стать частью тайного общества каких-нибудь готов, то молю, не крась волосы в черный, купи парик.

— Окей, пап. Я сделаю себе пару пирсингов на лице и татуировку на весь лоб, но волосы трогать не буду. Это святое.

Папа вскидывает бровями, и я вздыхаю:

— Шутка.

— Лив, ты же знаешь, что можешь хоть ирокез розовый себе сделать, и все-равно для нас ты останешься самой прекрасной девочкой в галактике.

— В галактике?! Хан Соло15, ты ли это? — театрально визжу я, пока отец громко смеется.