Только с тобой. Антифанатка

Я не хочу, чтобы ты пострадала, – наконец, посмотрела на нее Альшевская. – Ты ведь не хочешь, чтобы на тебя завели дело из-за нападения на сына главного прокурора?

Наташа помотала головой.

– Но ведь я защищалась! Понимаете, защищалась!

– Неважно, – отрезала женщина и вдруг подошла к Наташе. Заставила ее встать, взяла за руку и заглянула в глаза. – Мой сын действительно повел себя неподобающим образом. Но и ты вела себя ужасно. Сначала ты спровоцировала его – иначе зачем ты так оделась? А потом ранила. Но я не держу на тебя зла.

Я прекрасно тебя понимаю. Поэтому давай поступим разумно. Ты молчишь об этом происшествии. И не говоришь ни одной живой душе. А мы, скажем, помогаем твоей семье. Твоя мать работает в отеле, который принадлежит моей сестре. Ты же не хочешь, чтобы ее уволили? Ты наверняка хочешь, чтобы ее повысили. Обещаю повышение до старшей по этажу, хотя знаю, что скоро начнется сокращение персонала. И брату можно организовать путевку в хороший санаторий заграницей – у него ведь здоровье слабое, верно? Что-то с сердцем, да? Ты тоже получишь подарок, не переживай.

Она заставила подписать Наташу какой-то листок бумаги, в котором она обязывалась никому не говорить о случившемся. И отправила домой на машине, все так же закутанную в плед. Ее сопровождал высокий лысый мужчина с каменным лицом – один из охранников отца Альберта. И глядя на него, Наташа думала, что не сбежать. Ни от него, ни от Альшевских. Разве лишь от самой себя.

Дома был только младший брат, мимо которого Наташа прошмыгнула тихо, как мышка.

Она закрылась в своей комнате, из которой видно было кусок моря, и сидела с ногами в потрепанном кресле, слушая, как по стеклу стучат капли мелкого противного дождя.

Страха больше не было – был стыд.

О том, что произошло, Наташа никому не рассказала – ни маме, ни своему парню, ни подругам. Сказала лишь, что подралась с какими-то девчонками, поэтому губа разбита и синяки на теле. И от нее не сразу, но отстали.

Альшевская не солгала. Мать действительно повысили до старшей по этажу, а брата отправили в Израиль – это было организовано через фонд помощи, учрежденный матерью Альберта, и мать Наташи плакала от счастья, когда узнала об этом.

«Мир не без добрых людей, Наташенька, – говорила она ей. – Богатые тоже разные бывают! Какие же Альшевские хорошие люди, дай бог им здоровья».

А Сережа то и дело говорил Наташе, что нужно начать общаться с Альбертом – она ведь учиться с ним, может легко подружиться.