Только моя

Этого недостаточно, чтобы беспрепятственно влиться в новую школу в чужой стране, но сильно поможет продолжить учить язык самостоятельно и просто понимать, что мне говорят.

– Ну что? – новая родственница вошла в нашу общую спальню. – Готова ехать?

– Да, – беру рюкзак со скромным набором личных вещей. Знаю, что в машине лежит большая сумка, собранная теткой в проданном доме.

– Ну вот и славно. Тебе там понравится. – Она потрепала меня по волосам и подтолкнула к выходу.

В холле я попрощалась с директором, воспитателем, крепко обняла психолога.

– Ты со всем справишься, – прошептала она мне в ухо. – Не забывай мечтать.

Я вышла из интерната с улыбкой. На улице светит яркое солнце. Оно тоже провожает меня в новую жизнь. Из окон торчат завистливые лица остальных воспитанников этого места. Большинство этих детей мечтает обрести настоящий дом. Кто-то остался без родных в младенчестве, а кто-то, как я, попал сюда уже в школьном возрасте. Нам адаптироваться сложнее, но со временем у большинства получается. Приходит понимание, что у тебя просто нет выбора и необходимо смириться.

Мы сели в самолет, и новая родственница перестала обращать на меня внимание. Пока была возможность, она с кем-то долго разговаривала по телефону, а я пыталась разобраться в каждом слове, уловить смысл фраз.

Меня посадили к окну, и на долгие часы небо стало моим спутником.

В аэропорту в ноздри ворвался запах чужого мира.

Ольга отдала чемоданы таксисту, взяла меня за руку и потащила за собой на выход. Рассматривая улицы моего нового города, хотелось задать сотню вопросов, но она снова стала звонить кому-то, и мне осталось лишь попробовать прочитать надписи над магазинами и кафе. Получалось плохо, машина двигалась слишком быстро, и, пока я складывала слоги, мы проскакивали вперед.

Непривычный для меня, но чистый, ухоженный двор между жилыми домами вновь вызвал детское любопытство.

Очень странный лифт с неприятным запахом, и мы добрались до нужной квартиры.

– Мы дома! – крикнула ее хозяйка. – Ира, встречай сестру.

Из комнаты вышла девочка, на которой даже домашняя одежда стоит дороже моей уличной.