Только моя

А мне не жалко, кому они делают хуже? Знания ведь у меня из головы не крадут, переписывая из тетрадей буквы и цифры.

Сейчас я все так же скучаю по нашему маленькому убитому дому, по бабушке и ее еде, по тому запаху, что впитался в родные стены. Но кое-что все же изменилось внутри меня.

Я вновь начала мечтать.

За хорошую учебу и поведение воспитатель разрешала мне не ложиться спать вместе со всеми, и тогда я тихо сидела на крыльце, рассматривая небо над городом и представляя, что пойду в старшую школу, а потом обязательно поступлю в колледж, и моя жизнь изменится.

Она изменилась. И вновь не так, как я думала.

Сразу после завтрака меня вызвала к себе директор нашего интерната. Я непонимающе уставилась на воспитательницу, а та лишь довольно улыбаясь поправила на мне одежду и подтолкнула в кабинет.

Здесь кроме знакомых мне лиц сидит женщина, от которой я машинально сделала пару шагов назад, прижавшись спиной в дверь.

– Привет. – Она протянула ко мне руки.

Я лишь по этому жесту поняла, что со мной, скорее всего, поздоровались.

– Как же ты выросла, – странная гостья старается приветливо улыбаться, но это больше похоже на оскал. – Я твоя тетя.

Мои глаза приобретают размер средней планеты нашей Солнечной системы.

– Кейтлин, присядь, детка, – заговорила со мной директор интерната. – Ты говорила, что у тебя никого нет, но мы выяснили, что это не так.

В моих ушах словно напихано два рулона ваты. Я вроде все слышу, но совершенно не понимаю, что несут люди в этой комнате.

– У меня никого нет, – наконец могу сказать хотя бы пару слов. – Бабушка не говорила, что у нее две дочери.

Эта самая дочь хлопает ресницами, слушая переводчика.

– Мы с твоей бабушкой, – начала она объяснять. – Поссорились, когда я решила уехать обратно в Россию.

Отрицательно мотаю головой, не глядя на нее.

– Кейти, я к вам приезжала, когда ты маленькая была. Вспомни. Я куклу тебе привозила в таком красивом вязаном платье.

И я помню эту игрушку.