Теперь мы квиты

– Оскар пользовался тобой! И, поверь мне, если бы он получил от меня нужную ему информацию, то ничего бы не дал тебе! И даже не подумал бы вытаскивать тебя из—за решетки! Так что гнить тебе здесь, братик, до самой старости.

Глеб бросает трубку на аппарат и резко поднимается со стула.

– Стой! Стой! – Рома нервничает.

– Бл*ть… – сжимает голову, понимая масштабы всего бедствия. – Глеб, я не могу здесь! Я просто подохну, слышишь?! Вытащи меня! Я все для тебя сделаю!

Глеб даже не оборачивается.

– Ну, хочешь пристрели меня, только вытащи отсюда! – стучит по стеклу.

Глеб на меня неотрывно смотрит. Глаза добрые, спокойные.

– Ты как? В порядке?

Я киваю, вздрагивая от каждого вскрика Ромы. А Глеб словно и не слышит его. Обнимает меня за плечи.

– Идем, мелкая.

Как только мы выходим на улицу, Лука сгребает меня в объятия. Уткнувшись носом мне в волосы, вопросительно смотрит на Глеба.

– Все норм?

Брат улыбается, опуская взгляд на нас с Лукой, и в нем столько тепла.

Я, знаю ему больно. Предательство Ромы сильно ранило его.

То, что пережил брат за эти полгода, должно было сломать его. Но как бы он ни был раздавлен, Глеб ни за что не покажет этого. Выгрызет всю боль, выкарабкается, и станет еще лучше. Я знаю, он так и сделает.

– Когда ляльку бахнете, крестным я буду, – произносит с ухмылкой.

Я смеюсь, краснея. Лука довольно улыбается.

– Договорились, Вершинин, – протягивает ему ладонь. – Ты с нами? Ребята ждут нас.

Он качает головой.

– Дел выше крыши. Завтра вечером в Китай улетаю, – брат переводит на меня взгляд.

 – Ия, завтра утром жду тебя в компании. Кое—какие вопросы обговорим. Будешь держать на контроле, пока меня не будет.

Согласно киваю, хотя, признаюсь, что дико боюсь.

– Все будет норм, сестренка, – он тянет к себе, забирая меня из рук Луки. Целует в висок. – Мы с тобой поднимем со дна эту рухлядь, ясно тебе?

Если он так говорит, значит так и будет. А как иначе, когда рядом два самых сильных и лучших мужчины?

* * *– Держи, – Марика протягивает мне платок. Я оборачиваюсь, смотрю на не непонимающе.

– Я вроде как не плачу, – говорю шепотом, боясь получить замечание. Она закатывает глаза.

– Сейчас Варламов возьмет ребенка на руки, и ты разрыдаешься как Цыпленок.

Поднимаю глаза на стоящего неподалеку Илая. То, с каким волнением он смотри на сына, не передать словами. Луку младшего опускают в воду, батюшка читает молитву. Нинель за дверью храма, ждет не дождется конца обряда. Я даже отсюда чувствую ее волнение.

Батюшка вручает малыша Луке.