Тень

Неужели почувствовал Скрифа? Но ведь линкх даже не прикоснулся ко мне!

Я уже в миллионный раз запретила себе думать. Байк, железо, шестеренки, разбавленный бензин и машинное масло! Вот темы, которым позволено быть в моей голове!

– Что случилось, Мастер? – выкрикнули из толпы. - Зачем ты звал нас?

Эр промолчал, обводя толпу напряженным взглядом, и я нахмурилась. Внутри меня были страх и злоба, но они принадлежали не мне. Значит, моему Эго… Мы еще не научились закрываться друг от друга, хотя, конечно, его чувства я ловила гораздо реже, чем он мои.

– Я вас не звал, - тяжело произнес Мастер.

Наемники непонимающе переглянулись.

– Это Химера, – прошептала я.

На небольшом помосте, где стоял Эр, вдруг появилась еще одна фигура,и все ахнули. Старик из архива. Темная от времени фреска, заросшая паутиной и покрытая плесенью, дрогнула, и открылись глаза изображенных на ней существ. Оскаленный волк и сгорбленная старуха. Они вышли из изобрaжения и тоже встали на помосте. Стряхнула пыль каменная сова, притаившаяся в нише, слетела вниз.

– Химера желает говорить, – прошамкал старик-архивариус. – Мы, Смотрители, донесем ее волю.

Наемники застыли в благоговейном молчании. Духи-Смотрители – жуткие и древние бездновы создания тоже смотрели на нас, да так, словно видели души каждого из сoбравшихся.

– Мы слушаем… – эхом пронеслось по толпе.

– Время вашего Мастера закончилось, – объявил старик. – Химера выбрала нового Мастера.

Я увидела изумление на лице Марка и его друзей. Пожалуй,из сотен наемников одна я не почувствовала удивления.

И Эр.

Он стоял, подняв голову,и казался безразличным, но внутри меня бушевал ураган его злости.

– И кто же наш новый Мастер? – осмелился кто-то на вопрос.

– Χимера выбирает не по вашим делам, – сухо оборвал старик. - А как – вам не понять, вы смертны. Но да. Мастером может стать любой наемник, принявший Гильдию, как часть себя, и впустивший в свое сердце. Выбор уже сделан.

Толпа наемников забурлила, как море. Невиданное дело – сейчас в этом зале стоял тот, кто станет новым хoзяином! И каждый нервничал, озирался, искал глазами.