Тамерлан

Поднимаюсь по лестнице, держась за поручни, добираюсь до комнаты. И сразу в душ. Потом переодеваюсь в домашнюю одежду.

Сначала выбор падает на излюбленные, короткие шорты и топик до пупа. Накладываю чуть румян, потому что цвет моего лица кажется бледным. Но после быстрого осмотра, решаю, все-таки надеть сверху халат.

Может дело в том, что тревога вернулась и стала почти паникой. Надо скорее найти Тамерлана, он обязательно все объяснит и успокоит меня.

Дом небольшой, поэтому долго блуждать не приходится.

Открываю дверь в кабинет отца и натыкаюсь взглядом на крепкое тело, что ночью вытворяло со мной самые аморальные вещи.

Он стоит со стаканом виски и смотрит в окно, не шевелясь, напряжённо… И я сама хочу, но не могу произнести, ни слова. На фоне полуденного солнца, он кажется почти богом. Нереальным, недосягаемым.

Замечаю у уха телефон и слышу почти хрип:

— Понял.

Он со стуком ставит стакан с виски на подоконник, стискивает телефон и развернувшись идет в сторону одного из кресел за шахматным столиком.

Пора…

Делаю неуверенный шаг. Тут же встречаюсь с чёрными омутами, что бросают меня из жара в холод. Они буравят насквозь. Не осматривают тело, а пристально смотрят прямо в глаза, словно пытаясь выжечь сетчатку. Только его лицо остаётся неизменно каменным.

Разве, что на его лбу вздуваются вены. Даже отсюда я вижу, как они пульсируют.

Вздрагиваю и делаю нервный шаг назад, сразу упираясь в косяк.

Горло перехватывает от страха.

— Из-за тебя умер человек.

Глава 23

Слова Тамерлана ударяют молотом по мозгам. Эхом звучат в голове. Меня качает, но я все равно делаю шаг вперед.

— Кого я убила? — спрашиваю сипло. На выдохе. А слезы потоком. И не от страха, а от обиды, что после всех испытаний он не может проявить хоть каплю чуткости.

Не о таком приеме я мечтала после бурной, совместной ночи.

Но он снова пинком толкает меня в пропасть. Приводит в шок.

— Девку, с которой ты поменялась местами, чтобы залезть ко мне в трусы.

Качаю головой, не веря в сказанное. Быть не может. Как так могло получиться? Я же всего лишь дала ей деньги и отпустила восвояси.

— Она умерла… — в горле застревает ком, глаза застилает туман.

Тамерлан не жалеет, в его взгляде так много презрения, что становится ещё хуже.