Таран

– Так чего же ты нюни распустила?

– Дело в том, что этих денег у меня уже нет…

– Куда же ты их дела? – изумилась Люда. – Потратила?

– Хуже, – произнесла Алена неестественно ровным тоном.

* * *Она доехала электричкой до вокзала и вышла на площадь, размышляя, отправиться ли прямиком в зал игровых автоматов или сперва заскочить на работу, чтобы не засчитали прогул.

Неожиданно две брюнетки средних лет встали у нее на пути. Действовали слаженно и напористо. Пока одна озабоченно цокала языком, вторая трещала сорокой, легонько толкая Алену в грудь:

– Не спеши, сахарная, не спеши, бриллиантовая, ведь мимо удачи своей проходишь, на беду свою, эй, на беду страшную, близкую, неминучую.

– Плохо тебе, касатка, – подключилась цокотуха, – ох, плохо, опасность тебя подстерегает, совсем близко она, по пятам за тобой идет.

– Опасность? – встрепенулась Алена, обхватив сумочку с деньгами обеими руками.

Брюнетки дружно закивали: да, да, она не ослышалась.

– Ты думаешь, самое страшное уже позади, а оно только начинается, – грозила пальцем трещотка.

– Неприятности у тебя, верно? – допытывалась цокотуха.

Они были одеты в одинаковые темные плащи, цветастых юбок и шалей не носили, золотом на всю округу не сверкали, но, тем не менее, от них за версту разило нечистоплотностью, лживостью и подлостью. «Цыганки!» – обмерла Алена.

– Отстаньте от меня!! – вскричала она, уворачиваясь от мелькающего перед носом пальца.

– А ты нас не гони, сладкая, ты нас не бойся, сахарная…

– Нам от тебя ничего не нужно, что ты, что ты!

– Ты сама в нашей помощи нуждаешься, касатушка…

– Деньги свои при себе оставь, мы чужого не берем…

– Предупредить хотим…

– Уберечь…"

"У Алены голова пошла кругом от этого галдежа, но чей-то сочувственный взгляд, брошенный из протекающего мимо людского потока, привел ее в чувство.

– А! Теперь не будет тебе спасения от злых врагов, от предательства брата коварного…

– Что? – вырвалось у Алены.

– Близкий человек на тебя нож точит, в могилу загнать хочет, – вкрадчиво застрекотала цыганка, подъезжая к ней на своих волшебных сапогах, подошвы которых не отрывались от асфальта.

– Проклятие на тебе лежит, – подхватила товарка, не скользящая, как на коньках, а плывущая прямо по воздуху.