Тайна черного призрака

 — Это я тоже в «Веселых гадостях» приобрел. Классная штука. Вы как вчера начали про свой дом на переменке сговариваться, я и решил испытать свою масочку. Вы и купились. Я бы еще сегодня утром все вам раскрыл, но из-за этой химички забылось.

— Твою бы энергию в мирных целях, Лешка, — покачала головой Таня. — Цены бы тебе тогда не было.

Ребята пошли прочь.

— Вы куда? — искренне удивился Лешка. — Может, вместе еще кого напугаем?

Но друзья даже не обернулись.

— Вечно так, — недовольно смотрел им вслед Лешка. — Старался, старался.

— Гад он все-таки! — снова в сердцах бросил Женька.

— Сами дураки, — невесело проговорил Олег. — Могли и сообразить бы. Но в результате мы на какую-то тайну наткнулись.

— Ну да, — подтвердила Таня. — В том угловом доме действительно что-то странное делается.

— Чего странного? — скучным голосом протянул Женька. — Все разломано. И ничего нет.

После встречи с Пашковым Женька ощущал ужасную пустоту в душе.

"— Вот именно, нет, — радостно закивал головой Олег. — Кто-то туда вошел.

А когда мы там оказались, его уже не было.

— Ну и что? — по-прежнему не воодушевлялся Женька.

— А то, что мы за подъездом, пока не вошли, все время следили, — объяснил Олег. — Понимаете, этому типу больше выйти было неоткуда. Я точно запомнил: черный ход в доме наглухо заколочен.

Глава VI

АНДРЕЙ СТАНИСЛАВОВИЧ И ДРУГИЕ

Следующий день в школе выдался трудным. Учителя перед концом четверти будто бы озверели. Жертвой пал на четвертом уроке Тема.

— Так, — улыбнулся в журнал старик. — Думаю я, попросим-ка мы к доске Мартынова.

Тема побледнел. Со стихами наизусть у него всегда обстояли дела хуже некуда. Он этому и сам удивлялся. Память его удерживала сотни самых дурацких песенных текстов, а вот стихи — никак. «Смерть поэта» он, правда, неделю назад честно пытался выучить.

Слегка помявшись, Тема прочистил горло, потом бросил украдкой взгляд на часы. До звонка оставалось еще много. Тянуть время не имело смысла.

— Ну, Мартынов, — пробуравил Роман Иванович пытливым взглядом маленького щуплого Темыча. — Я жду.

— Погиб поэт. Заложник чести, — выдавил из себя Тема.

— А ну, повтори, — тихо потребовал Роман Иванович.