Табу

Я не просила карусель! Нужен был батут!

– А ты тут, собственно, при чем? Погоду-то смотрела? Батут устанавливают летом, а у нас на участке еще снег лежит. И еще, Пирогова не поделилась с тобой печалькой, что дочь ее попала в больницу с воспалением после этого батута? Или тебя это уже не интересует?

– Боже, Сережа, с тобой совершенно невозможно разговаривать. Всё-то у тебя должно быть правильно!

– Вот тут ты права, за твоими кипами необдуманных решений мне сложно угнаться, – сделав пару глотков пива, я отставил бутылку и пошел на второй этаж.

– Она спит!

– Лена, отцепись, пожалуйста, – отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Постоянное щебетание уже начинало напрягать, хотя я пробыл в этом доме всего пару минут.

– Она сегодня плохо себя чувствует, – не унималась Лена, пытаясь остановить меня на лестничном пролете.

– Ладно, – я облокотился на перила. – Говори.

– Что?

– В прошлый раз, когда ты меня не хотела пускать к Ритке, на ее руке я обнаружил гипс. Теперь я что увижу?

– Она упала, – захлюпала носом Лена, сжимаясь в комок.

"В два прыжка я поднялся на второй этаж и аккуратно открыл дверь в детскую. Моя девочка лежала прямо на полу в ворохе мягких игрушек. На кончике курносого носика краснела большая ссадина.

– Привет, крошка!

Ритка открыла глаза и стала боязливо щуриться. Хрупкое тельце, изогнутое в спираль неизлечимой болезнью, тряслось, губы дрожали, а кулачки, постоянно сжатые в спазме, побелели от напряжения.

– Это я, Ритусь, это я…

Подхватил ее на руки и прижал к себе. Тонкие детские волосы неухоженными косичками свисали с плеч.

– Няня сегодня на выходном, – Лена заметалась по комнате, подбирая с пола разбросанные вещи.

– Я убью тебя, слышишь, – как можно спокойнее прошептал я, зная, как Ритка боится громких звуков. – Чтобы через пять минут ты все здесь прибрала, поменяла постель и вымыла пол до скрипа! Уяснила?

– Угу, – закивала Лена, отворачивая от меня глаза полные слез.

– Подожди, крошка, – положил податливое тельце на пеленальник в большой ванной, специально оборудованной для Риты и быстро разделся.

Ритка всегда успокаивалась в воде, восторженно улюлюкала разноцветной пене для купания и улыбалась. Это было единственное место, где можно было поймать ее счастливую улыбку, где стирались страхи, где категоричные диагнозы и прогнозы врачей переставали существовать.

Я любил её купать, потому что мир останавливался.