Эва, дочь трактирщика

Опороченная жрица взвыла, а потом убежала куда-то, оставив дверь открытой.

Брокк сглотнул, поняв, что слегка перестарался.

А Ева, глядя на все это и на всех этих, подумала отстраненно, что не дадут им никаких простыней.

Глава 6

Брокк и Ева одновременно подбежали к нищему, чтобы проверить, жив он или не очень. Девушка первой склонилась к мужчине, проверила, есть ли пульс – есть – и выдохнула. Живой! Но надолго ли? Как сильно он головой ударился? Увы, кожу головы он рассек, и немного крови осталось на камнях; девушка села так, чтобы ее действия были не замечены свидетелями, и быстро стерла кровь с камней внутренним подолом платья.

— Держи его!

— Убийца!

«Разорались», — подумала Ева и поднялась. Брокк, понимая, что будет дальше, сам вперед пошел, чтобы дочь прикрыть, но она его обогнала.

— Осквернитель жив! — объявила она громко и властно, и люди остановились. Один из стариков, часто приходящий в храм, подслеповато прищурился и рот приоткрыл: неужто Эва-в-шрамах? Она, оказывается, вон какая высокая! И говорить умеет.

Не только старичок Эву не узнал; некоторые завсегдатаи тоже с недоверием глядели на эту высокую худую женщину.

— Ты еще кто такая? — бросил один из толпы.

— Стражу кликать надо!

— Нет, матушку!

Но жрицы и сами уже прибежали, и впереди всех здоровенная Оресия, смотрительница и правая рука Рагенильды. Когда она показалась, собравшиеся попятились, и только Эва, Брокк и нищий – по понятным причинам – остались на своих местах.

Посмотрев на мужчину, распростертого на камнях, Оресия спросила:

— Кто посмел?

— Я… — выступил вперед бледный Брокк; он раньше никогда не имел дел с храмовниками, но знает, как жестоко они наказывают тех, кто нарушает их правила.

— Убийца! Осквернил храм в светлый тин! — закричали рядом.

— Казнить его!

— Молчать! — рявкнула Оресия и без тени страха спустилась во двор; уж ей-то нечего опасаться, что кто-то посмеет коснуться ее тела: таких смельчаков во всем Ренсе не сыщется!

Вслед за смотрительницей вышли во двор и другие жрицы, зашушукались.

Оресия же подошла к Брокку и Эве и потребовала ответа:

— Что стряслось?

— Я… того… его… — выдавил Лэндвик, ощущая, как слабеют его колени, а кровь превращается в ледяную крошку. Двор поплыл перед глазами, а удары сердца стали оглушительными… Он виноват. Он все уничтожил. Из-за него пострадают Гриди и девочки…"

"— Отец сопровождал меня в храм, — объяснила вместо него Ева. — Когда мы подошли к двери, нас узнала молодая жрица, открыла дверь и вышла.