Эва, дочь трактирщика

Девушка отлично понимала, чем вызвана такая спешка, поэтому вопросов не задавала – ей было даже забавно представлять, что они не на рынок сходили, а в опасной авантюре поучаствовали. Улицы, дорога, закоулок – и вот выход к дому.

Гриди выдохнула, обнадеженная… и остановилась.

У их дома стояла повозка, запряженная уставшей лошадью; на передке сидел белобрысый прыщавый парень и вдохновенно ковырялся в носу. А у закрытых дверей их дома стоял сам Летард Ханкин, глава гильдии поваров… Гриди окаменела; женское чутье безошибочно сообщило ей, что дела плохи.

Ханкин – человек пренеприятный; он поднялся очень быстро и все надеется купить грамоту рэнда, чтобы зваться благородным. Одевается он так, словно уже рэнд, имеет привычку смотреть на человека свысока и разъезжает по городу в наемном экипаже. Но не сегодня: сегодня повозка. Странно это…

Ханкин, словно почувствовав, что на него смотрят, обернулся и посмотрел прямо на женщин. И тут же повелительно рукой махнул: сюда.

— Ох, Мира Милостивая, — выдохнула шепотом Гриди и повела за собой Еву.

Ева спросила:

— Кто этот человек?

— Глава нашей поварской гильдии.

— Что ему нужно?

— Хотела бы я знать…

Они подошли к Ханкину, и тот вышел им навстречу. Ева посмотрела на него: одет нарядно, но без кружев – только знати положено, остатки волосы зачесаны, чтобы скрыть лысину, лицо лоснящееся, губы толстые. Неприятный тип, и живот выпирает некрасиво. Брокк, например, тоже пузатый, но у него пузо, соразмерное телу, приятное какое-то.

— Наконец! — бросил раздраженно Ханкин. — Где твой муж? Почему я должен разыскивать его по городу?

— Он захворал, — пискнула Гриди: перед власть имущими она всегда робеет, а глава гильдии – это глава гильдии.

— Захворал? Как же! Проучили его каэры; знаю я, рассказали. Какой позор! Мне сегодня по милости твоего муженька такую выволочку устроили! Напасть на каэра! Да как он посмел? Где он? Где этот болван отлеживается? Я устал уже колотить в двери!

— Он… ем-му… — заикаясь, выговорила побледневшая Гриди.

— Где он? — рявкнул Ханкин. — Хотя ладно, пусть остается там, где прячется: не хочу видеть его наглую рожу. Передай, что в гильдии он больше не состоит.

— Как? — пролепетала бедная Лэндвик.

— Брошь пусть сдаст, а вывеску снимет, и сегодня же. Готовить ему запрещено теперь, так и скажи.

Бросив лишенный всякого сочувствия взгляд на Гриди, Ханкин пошел к повозке. Гриди вдруг опустила корзину и бросилась за ним.