Эва, дочь трактирщика

— Рэнд? — уточнил Вайд.

— Да кто ж их разберет… — задумавшись, Брокк с трудом припомнил наружность парня и ответил: — Рэнд, пожалуй. Холеный такой – говорю ж, как девка, с патлами. Лив, говорит, с тобой не пойдет, у меня останется. И добавил, гниль такая, кошель… за дочку мою! За Ливви! — повысил голос Лэндвик и посмотрел на внимательного слушающего стражника с непониманием. — Это как так, Вайд? Это так у них принято?

На этот вопрос Тмерри отвечать не стал и задал вопрос:

— А вы что, Брокк?

— Я схватил его за плечи и отшвырнул, а сам внутрь и за дочкой пошел, а она затаилась.

— Каэры, — определил Вайд.

— Каэры, будь они прокляты! А она смотрела, — добавил Брокк. — Видела, как меня бьют, и молчала. Вот так вот. Вырастили.

Обсуждать поведение девицы Вайд не стал, его интересовало другое.

— «Зятек», значит, светловолосый и худой? А его дружки, пришедшие на помощь, каковы? Экипаж вы запомнили?

— А если и запомнил, то что? — прищурился Брокк.

— Правду скажете, — невозмутимо ответил Вайд.

— Нет, — качнул головой Брокк, — не пойду. Гадко таким идти.

— Вы здесь уснете рано или поздно, а она нет.

— Чего еще? — устало произнес Лэндвик.

— Воды принесу, умоетесь, и по пути домой потолкуем.

Брокк взглянул на мужчину скептически и даже с некоторым вызовом: мол, ты так уверен, что можешь командовать, голубчик?"

"— Я пообещал, что вас приведу, и я приведу, — тихо сказал Вайд. — Если надо, потащу пьяного и упирающегося.

— Почему? — удивился Брокк.

— Сказал же – пообещал, — ответил капитан, хорошо помнящий, как Лэндвики помогали им с матерью в тяжкие времена: то дровишек в лютую зиму подкинут, то хлеба дадут, хотя и сами тогда еще на ноги крепко не встали.

— Нет, — ответил Лэндвик.

Спустя полчаса умытый, переодетый и шатающийся Брокк шагал в компании капитана Вайда Тмерри домой; Лэндвику на улице стало получше, но и хуже – хмель хоть как-то притуплял паршивости этого дня.

— Ливви ваша не пропадет, девушка она хитрая, — сказал Вайд.