Эва, дочь трактирщика

Уже там он понял, что коварнее прошлой ночью оказались скорее холод улицы и дождь, чем нападение неизвестных. В таких случаях капитан Тмерри обычно идет к приятелю-лекарю, просит у него что-то, способное решить сразу все проблемы, и мужественно продолжает работать.

Но в этот раз Вайд решил поступить иначе. Двум доверенным он велел наведаться в гильдию аптекарей и узнать о Хеллгусе Шедд-Ахтаре, выбрал главного на время своего отсутствия, а сам пришел к матери. Гильда Тмерри, увидев красного взмокшего сына на пороге, руками всплеснула и повела того в кровать:

— Доходился под дождем, горячий весь, — ворчала она, испуганная тем, что самостоятельный здоровяк-сын настолько ослаб, что пришел за ее заботой, — лекаря теперь зови…

— Не надо лекаря: возьмет дорого, а толку не будет, — ответил хрипло дрожащий Вайд: ему действительно стало сильно хуже, как только он зашел домой.

— Да-да, я позову ее, — согласилась Гильда, щупая влажный лоб сына.

— Не торопись, я все равно не уйду никуда.

— Ты-то? Ха, тебя привязывать надо, чтобы не убег! Чудо, что и вовсе к матери пришел!

Вайд усмехнулся и закрыл глаза, незаметно для себя провалившись в сон. Когда пришли Гильда с Евой и увидели, как он дышит и крутится во сне, то обе испугались: Гильда потому, что знает, чем может кончиться такая лихорадка, а Ева потому, что не знает, чем может кончиться такая лихорадка.

— Ах, Мира Милостивая, помоги! — выдохнула бедная Тмерри.

— Спокойно, — проговорила Ева, — он просто промок, наверное, вчера, вот и простудился.

— И что делать?

Что делать, Ева не знала: у нее, в отличие от Эвы, ноль медицинских знаний, да и сама по жизни даже простудой болела редко и очень легко, обычно перенося ее на ногах. Тут надо бы сбегать к Хеллгусу и совета спросить, заодно он порошки или травы какие-нибудь даст, но девушка решила для начала сделать самое простое из известного ей:

— Нужно раздеть его и накрыть мокрой простыней, это сбавит жар.

Гильда выслушала указания как совет эксперта и кивнула:

— Я сделаю отвар, а ты пока раздень мальчика.

— Я? — поразилась Ева.