Следствие ведут знатоки

 — По какой-то неведомой причине?

— Зачем человеку убивать самое дорогое?

— А чем он занимался? — интересуется Томин.

— Не знаю, она не говорила.

— Может быть, все-таки опознаете его?

— Нет.

Тем допрос и кончается, и сразу кто-то набегает со своими проблемами, трезвонят телефоны, друзьям не дают словом перемолвиться, пока они не выходят из министерства.

— Паша, ты ей веришь?

— Что не убивала? Пожалуй, как ни странно… По-моему, пришло время сесть и подумать. На кислороде.

— Давай, — соглашается Томин.

Знаменский звонит по мобильнику:

— Мать, я к тебе еду.

— Ну-у, зачем так мучиться?

Они садятся в машину и отъезжают — до ближайшего магазина. В машине Томин спрашивает:

— Почему в Москве деревья не поливают? В Париже вода уж, наверно, не дешевле.

— Ох, Саша, тебя удивляет только это? — отзывается Пал Палыч.

Когда делают покупки, подходит бравый преуспевающий человек: бывший следователь Зыков, который когда-то работал со Знаменским на Петровке.

— Знаменский! — восклицает он. — Сколько лет, сколько зим! И Томин! Где трудишься? — спрашивает он последнего.

— За рубежом.

— Хвалю. А ты, Пал Палыч?

— В министерстве.

— Да брось! Как ты можешь? Коррупция, развал и прочее. С твоими-то принципами!

— А ты, я слыхал, ушел в охранную структуру. Новых русских друг от друга охраняешь. За большую, надо думать, зарплату. Тоже мне принципиальность! — Знаменский равнодушно отворачивается от собеседника, но тот берет его за локоть:

— Знаменский, не ругайся.

— Зачем тебе моя дружба?

— Для самоуважения… — как-то не вполне понятно возражает Зыков.

На даче, поужинав, друзья сидят в саду. Из дома доносится стук печатной машинки.

— Маргарита Николаевна стучит?

— Статью куда-то. «Некоторые вопросы теории Бехтерева о психических эпидемиях на материале финансовых пирамид».

— Ишь ты! По малограмотности я и не выговорю, — прибедняется Томин.

— Ладно, хватит бездельничать. Я еще не знаю твоих кладбищенских похождений.

— Короткая повесть, Паша. В могиле, на которую ходит господин Янов, похоронена его мать. Он сам сказал тамошней тетке. В книге регистрации тоже значится, что хоронил сын. Но записан сын как Коваль Олег Иванович.

— Очень хорошо. Дальше.

— Дальше я двинул в архив адресного бюро и проверил там этого сына. Получил сведения, где он был прописан.