Следствие ведут знатоки

— Вы владеете иностранными языками?

— Ну… в школе учил.

— В школе мы все учили. В данном случае это не в счет.

— А какой же особый данный случай?

— Были исследованы образцы вашего почерка. Вывод экспертизы такой: в тех сочетаниях штрихов, которые характерны только для русских букв, наблюдается значительно меньшая твердость и уверенность, чем в написании букв, общих для русского и латинского алфавита.

— Чудеса!

— Больше вам сказать нечего?

— Ошибочка какая-нибудь.

Руки тискают одна другую. Они пусты, а привыкли к оружию.

— Есть и вторая экспертиза на ту же тему. Спектрограмма соскоба, сделанного с пломбы во время медицинского осмотра. Обнаружены вещества, которые в практике зубных врачей на нашей территории не применяются.

Как он мечется внутри себя, ища лазейку. А рот открывает скупо, чтобы не выпустить рык, скопившийся в горле.

— Гражданин следователь, я лечил зубы у армянина-репатрианта… Возможно, он привез состав с собой.

— Где он живет?

— Жил в Ташкенте.

— Вероятно, в эпицентре? — почти ласково заметил Знаменский. — И дом разрушен землетрясением, а репатриант погиб?

— К чему вы все клоните?!

— Да разве неясно?

Бродяга вскочил.

— Нахалку шьешь, начальник?! Чернуху лепишь?!

Громко рявкнул.

— Обойдемся без шума, — обыденно сказал мужчина с военной выправкой. — Вас перебросили 21 октября, не так ли?

Бродяга метнулся к Знаменскому, воззвал:

— Дайте собраться с мыслями! Я все объясню!"

"— Но уже не мне, а следователю КГБ. Я, наверно, не услышу вашего подлинного имени, не узнаю, как оно пишется и на каком языке.

Вот и все. Теперь тут хозяин — подполковник.

Их работа кончена.

Будут многие дела. Но такое не повторится. И еще годы спустя они станут спрашивать друг друга: «А помнишь?..» И изумляться, потому что кто же всерьез верит в шпионов?"