Сезон охоты

Я посмотрела на него и увидела, что его время ещё не пришло. Ему было положено много боли. Он буйно вёл себя в своём предыдущем воплощении и был её источником для других. Именно поэтому ни вороны, ни люди, ни волки его не развоплотили. Несмотря на то, что он был абсолютно беспомощен.

– Ты убила его? Слепой олень в дикой природе… Это жестоко.

– Это было сложное решение. Убей я его до тех пор, пока не пришло время, ему пришлось бы каким-то образом искать тело, чтобы дожить положенные ему испытания. Он превратится в Чотгора, неупокоенный дух, что вселяется в тела и приносит с собой болезни, чтобы дожить положенные ему мучения в чужом теле.

– Ты его развоплотила.

– Да. И запечатала в зеркальный дольмен, чтобы не бродил и не входил в людей.

– И сейчас Артурчик его выпустил.

– Точно…

– И он войдёт в кого-то из них?

– В того, что более гармоничен ему по вибрациям. В того, кто является источником боли для других людей более, чем остальные. Уже вошёл.

– Ммм… Какие у тебя интересные… домтои! – тут же приходит ко мне слово. – Как это будет проявляться?

– Не знаю. Давай посмотрим!

– Хорошая сказка. Мне понравилась!

Вдалеке мы слышим истошный мужской крик. И я вижу какую-то суету возле одного из догорающих костров.

– Это оно?

– Вероятно.

Крик становится тише.

– Артур?!

Мара меняет руку, закрывая теперь другой глаз.

– Нет. Это сын гор. Упал на угли и немного запёкся, – цинично улыбается Мара.

Дага…

– В угли? – передёргивает меня. – Он жив?

– Пока – да. Как была жива и та девушка, которую он сжёг живьём в своём ауле. Его время ещё не пришло. Путь боли только начался.

– Откуда ты знаешь про девушку?

– Я посмотрела на него через мир предков. Там видно всё из сотворённого им, что повлияло на баланс рода.

– Ты всех убьёшь, Мара?

– Я? Я никого не развоплощаю раньше времени. Как и хищники, я всего лишь собираю урожай, когда оно приходит. Созревшие делают всё сами, разве ты не видишь? Кто виноват в том, что, наступив на грабли, ты получаешь по лбу? Тот, кто создал грабли? Тот, кто положил их? Сами грабли? Или тот, кто не смотрит под ноги?

– Ясно… Они все умрут?

Не знаю, что я чувствую на этот счёт. Я перебираю этих людей, вспоминая их лица.