Сезон охоты

Прижимаюсь к её губам своими, утекая от терпкого хвойного привкуса и мягкого огня, что захватывает меня целиком. Мара такая изящная и тонкая, и в тот же момент упругая и крепкая. Я давно привык не давать слишком много воли своему телу, мне не нравится быть жёстким с женщинами, но с Марой самоконтроль отваливается, как ступень взлетающей ракеты. И я сжимаю её.

– Тише… Тише… Ванечка, – успокаивающе проводит она ноготками, расчёсывая мою шевелюру. От этого жеста меня передёргивает эйфорическим разрядом.

– Идут.

– А? – прихожу в себя.

– Идут наши гости. За мной.

– Они знают, где мы?

– Они видят источник тепла. Выветрие. И думают, что идут сюда.

– А на самом деле?

– Искажение действует не только на объекты, но и на частицы и волны. В том числе и тепловые. Правда, с разной силой. Но их тепловизоры получают искажённую информацию. Они сейчас будут искать наше выветрие. Но всё время проходить мимо него. Пусть походят кругами и вымотаются.

– Как далеко работают твои бусины?

– Слишком мощные домтои привлекают внимание модераторов.

– Мара, почему я твои сказки слушаю, и ни грамма сомнения у меня не возникает? – заправляю прядь её волос, чёрных, как крыло ворона, за ушко. – По сути, кроме этой корявой шишки, которой в дерево не попал, ни одного доказательства твоих слов я не видел.

– Потому что ты наш. Ты уже воплощался в Прави. А потом опять упал в Явь… – улыбается она. – Ты всё это и сам знаешь, только не помнишь.

– А расскажи мне сказку про меня. Про то, что я не помню.

– Боюсь травмировать твою психику.

– Обещаю воспринять как сказку. И не поверить ни одному слову.

– Ну, смотри, ты обещал. Значит, сказочка! Давным-давно это было. Так давно, что свидетелей в живых уже не осталось. Жил-был один богатырь… – рисует Мара пальцем по моей груди.

– Иван?

– Правильно. Иван.

– Дурак? – ухмыляюсь я.

Мара скептически крутит в воздухе пальцами, типа – «ни то, ни сё».

– Эй! – возмущаюсь я со смехом. – Я умный.

– Ладно. Не совсем дурак, – милостиво соглашается она. – Весь из себя правильный богатырь был, к чужому горю неравнодушный, справедливый, могучий. И в какой-то момент расслабился богатырь и поверил в непогрешимость своих намерений. И вот однажды пришли к богатырю люди. И пожаловались, что близ их селения поселилась ведьма. Люди пропадать стали. А порою и дети. Возмутился богатырь и вознегодовал.